Чтение онлайн

Кровь брызжет, когда пуля входит и выходит из головы громилы. Эффи падает без сил, и я, борясь с инстинктом, бегу к ней, нацеливая пистолет на Лучано. Его рука тянется за спину, и я рычу: "Бросай, или я без колебаний всажу пулю и тебе между глаз".

Он вытаскивает свой пистолет из-за пояса, болтает им в поднятых руках, кладет его на пол и бросает мне. Я поднимаю его и заправляю в брюки. Кровь бьет ключом, рука трясется, я пытаюсь сдержать палец, каждая частичка меня кричит, чтобы я убил человека, который причинил боль моей жене.

"Финн." Ее голос — мягкий бархат, когда она кладет руку на мою руку и опускает оружие. Воздух с трудом вырывается из моих легких, я с трудом сдерживаю свой гнев — гнев не кажется мне достаточно сильным словом.

"Возьми скотч из верхнего ящика, Эффи". Я не свожу с него глаз. В ответ мне улыбается хитрая, отвратительная ухмылка. Я представляю, как выбиваю кулаком его поганые зубы, а потом отрезаю ему язык.

Эффи протягивает мне рулон скотча, и я жестом приглашаю его сесть на один из обеденных стульев. Он только издевательски смеется, а я быстро приматываю его к стулу. Когда он обездвижен, я подхожу к Эффи и обхватываю ее руками так крепко, что потребовался бы чертов титан, чтобы оторвать нас друг от друга.

Я ослабляю хватку настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. "Черт, мне так жаль". Я осматриваю ее лицо в поисках каких-либо других признаков травмы и не нахожу их. "У тебя что-нибудь болит? "1

Она игнорирует мой вопрос. Ее голос мягкий и воздушный. "Ты убил ради меня".

Я обнимаю ее за щеки, смахивая с лица потные пряди волос. "Детка, я готов умереть за тебя".

Она закрывает глаза с тяжелым вздохом, и мне больно, что она когда-то сомневалась в этом. "А теперь разберемся с этим куском дерьма". Я отстраняюсь и поворачиваюсь лицом к Лучано. "Что с тобой делать?"

"Ну разве это не сладкий момент", — усмехается он.

"Мне все равно, кто ты — ее отец или реинкарнированный Бог, никто не обидит мою жену и не останется безнаказанным".

"Не знаю, почетно это или позорно", — размышляет он.

"Что именно?" Я устал от этих игр.

"Ты играешь в белого рыцаря по отношению к стукачу". Он наклоняет голову в одну сторону, его рот кривится в самодовольной усмешке. У меня сводит челюсти, пальцы крепко сжимают пистолет, пока я обдумываю его слова. Я сжимаю вторую руку в кулак.

"Ты хочешь сказать ему или это сделаю я?" Он смотрит мимо меня на Эффи, и у меня возникает тоскливое чувство, что весь мой мир вот-вот рухнет. "О, я просто сделаю это: Я знаю о убежище. Это просто вопрос времени, когда мы придумаем, как туда попасть".

"Правда?" Я смотрю на Эффи, и она тут же разрывает зрительный контакт и смотрит на свои ноги. Одного этого движения достаточно, чтобы разорвать мое сердце, словно оно всего лишь лист бумаги. Эффи всегда могла смотреть мне в глаза, даже когда я приставил к ее голове пистолет, она не дрогнула.

Один этот взгляд говорит мне все, что мне нужно знать, но я все равно бросаюсь к ней. " Расскажи. Мне." Я не могу скрыть боль в своем голосе, она вырывается из меня так же, как вырывается из груди мое разорванное сердце.

"Да, но…"

Нет никакого "но". " Давай."

"Фи…"

"Если ты сейчас же не выйдешь через эту дверь, ты выйдешь в мешке для трупов". Мой голос лишен эмоций, холоден и отстранен, потому что, если я проникнусь своими чувствами, я сожгу это гребаное место дотла, и мне все равно, кто в нем находится.

Далее я вырезал Лучано из ленты. "Ты жив только потому, что я еще не решил, как тебя убить", — говорю я со смертельным намерением.

Он встает, делая вид, что в нем нет ни капли страха, но я вижу бисеринки пота на его лице и тяжелое дыхание, которое он испускает. Эффи все еще стоит на том же месте, где я ее оставил. "Эуфемия, пойдем", — говорит он хрипловато, не дожидаясь ее, прежде чем исчезнуть за дверью.

Она бросает на меня последний полный слез взгляд, прежде чем последовать за ним. Я реагирую, не задумываясь, и тяну ее за руку назад. На ее лице мелькнула надежда, и я заговорил, заглушая любой проблеск света в ее мучительно красивых глазах.

"Это последний раз. Если ты еще раз предашь меня, то неважно, какая у тебя сладкая киска или что я когда-то чувствовал к тебе, я просто трахну тебя в последний раз, прежде чем перерезать тебе горло".

Тогда я отпускаю ее. Я отпустил ее, чтобы она не видела, как я сломался.

Ее слова с гала-концерта танцуют в моей голове, мягкие и умоляющие: Я бы хотела жить в этом моменте вечно.

То, что я считал началом вечности, оказалось лишь ложкой сахара перед ядом. Теперь я понимаю, что она хотела остаться в этом мгновении, потому что знала, что это мгновение последует за ним. Я закрываю глаза, желая, чтобы мой мозг отогнал сладкие воспоминания, которые мучают меня, и я смог обдумать свои дальнейшие действия.

Раньше у меня никогда не было проблем с отключением эмоций. Это было похоже на щелчок выключателя, если свет вообще был включен. Мне стало больше нравиться работать в темноте. Легче, чище и гораздо менее болезненно. Но сейчас это все равно что пытаться остановить потоп с помощью бумажных стен. Бесполезно.

Ну, для начала я могу избавиться от трупа на моём полу. Но я не могу больше находиться здесь, я чувствую, что тону в воспоминаниях о ней. По дороге к машине я звоню своему уборщику, разговор длится десять секунд.

Я сажусь в машину, скольжу за руль и ударяюсь головой о подголовник, чувствуя себя не менее утопающим. Я смотрю направо и вижу подсолнухи, которые так и не успел подарить, торопясь их сберечь.

Солнечная желтизна их лепестков как будто смеется надо мной. Какой же я глупец, ослепленный любовью.

Я еще немного смотрю на цветы: они смеются надо мной или кричат, чтобы я открыл свои чертовы глаза? А может, я просто схожу с ума, когда растения разговаривают…

Я пытаюсь справиться с бушующим во мне потоком эмоций. Я заставляю себя сосредоточиться, барабаня пальцами в задумчивости.

Если Эффи работала с отцом за моей спиной, почему он ударил ее? Я не думаю, что этот сукин сын ударил ее из-за какой-то мелочи, реальной или воображаемой. Но я провел достаточно допросов, чтобы узнать такого человека, когда вижу его. Этот ублюдок, который держал ее за руки, пока ее отец набрасывался на нее… да, им нужна была информация, которую она явно не собиралась им давать.

Я выскочил, захлопнув за собой дверь. Эффи что-то замышляла, но я не думаю, что она предавала меня… по крайней мере, не нарочно.