Чтение онлайн

Кирилла напрягла свой слух при слове «жених» и слегка приоткрыла один глаз, чтобы увидеть, какое же у мачехи сейчас должно быть выраженье на лице, когда она узнала, что отец решил что-то самостоятельно за ее спиной, не спрашивая на это ее позволения.

Баронесса вечно совала свой нос в дела своего мужа и пыталась постоянно контролировать каждый его шаг. Слуги часто смеялись по этому поводу и говорили, что «старая ведьма» держит руку на пульсе барона, и они были правы, ведь без ведома баронессы ничего не происходило ни в самом помстье, ни в торговых делах барона. Поэтому, когда, что-то шло в разрез с планами хозяйки, всем было место мало…

Увидев красное разгневанное лицо мачехи, что по цвету напоминало раскаленное железо, Кири тихонечко хохотнула, так как не могла удержаться от вида ее поджимающегося подбородка, который служил предзнаменованием того, что баронесса сейчас взорвется.

И взорвалась!

– Ты с ума сошел, старый, толстый дурак! Осел! Скотина! – Взвизгнула баронесса, забыв упомянуть Великую мать, которую вспоминала только для того, чтобы придать себе благочестивости в глазах других, и злобно шлепнула мужа по пузу, что тот аж встрепенулся от удивления, так как не ожидал подобного в такой момент. – Как тебе только это в голову пришло, решить судьбу дочери без моего согласия? Это тебе так бурбон в голову ударил, что ты осмелел на столько, что показалось, ты можешь что-то решать сам по себе? Ключевое слово «показалось», Кирон! – Снова шлепнула она своего супруга, который от шока только и мог, что открывать рот, хватая воздух, подобно рыбе и моргать округленными бирюзовыми глазами. – Признавайся, идиот! За кого нашу кровиночку решил выдать? Он хоть богат? Если он окажется беднее лорда Грослина, то я тебя придушу собственными руками! – Прорычала Иллиада и, скрючив свои пальцы в воздухе, жестами показав каким образом она исполнит свое обещание, в последний раз ударила мужа, но теперь куда сильнее, чем прежде.

Мгновенная карма не заставила себя ждать и, когда в очередной раз карета подпрыгнула на камне, легкую, неустойчиво-сидящую баронессу подбросило к потолку кареты, и она ударилась головой и взвыла.

Прозвучал еще один еле слышный смешок и, баронесса, считая, что это над ней насмехается муж, с искореженным от гнева лицом стала со злобой молотить его ладонями по плечу, дабы нечего ржать над ее светлым образом.

Для барона выходка жены не была чем-то из ряда вон выходящая, так как он привык к такого роду проявления женских эмоций, пологая, что природа и так обошлась с женщинами самым скверным образом, наградив их менструальным циклом и резкой сменой настроения из-за этого. Поэтому он позволял так вести себя своей жене, когда они были наедине, в надежде, что так ей станет лучше, а он, из-за своей толстокорости все равно ничего не чувствовал, ведь вес супруги даже с бараньим сравнить было нельзя. Но, чем больше он давал власти своей Иллиаде, тем жестче и надменней становилась она, а с появлением морщин, так и вовсе возомнила себя пупом Земли, стала властной, жестокой и жадной.

Подъезжая к Виксинбургу, где за чередой бурно растущих деревьев, раскинулся маленький городок, Кирилла более не могла притворяться спящей и, резко вскочив, она высунула свой нос в окно и, вместе с запахом полевых цветов и свежескошенной травы, вдыхала запах родного дома. Старенькая родовая усадьба была уже совсем недалеко, и девушка могла видеть ее красную черепичную крышу за деревьями, слышать пение птиц, живущих в саду и лай собак, гоняющих дворовых кошек.

«Да, конечно, это не королевский дворец…» – подумала она, вспоминая, как красиво и роскошно было во дворце короля в столице, но все же она очень любила этот уютный уголок земли, где было все такое простое и деревенское, но между этим, такое дорогое и приятное ее сердцу.

– Так кто он? Мой жених? – Не вытерпела Кирилла, сгорая от любопытства.

Девушка, в этой звенящей тишине, в которую погрузились ее родители, одна чуть не пританцовывала на месте от счастья из-за приятной новости, ей не терпелось узнать кто он, что он из себя представляет, красивый ли, веселый, высокий и т.д. и т.п.

Тишину первым нарушил отец, если не считать, что упряжь с лошадьми замедлила свой ход и стало слышно, как скрипят старые колеса кареты.

– Думаю, он тебе понравится. Хороший парень, хоть и немного заносчив. – Сказал отец и улыбнувшись, ласково накрыл своей рукой рябенькую руку дочери. – Ваш союз очень важен для королевства, моя куропаточка… Надеюсь ты будешь очень счастлива с ним.

– Помилуй, мать! Кирон, да скажи, кто он в конце-то концов? Из какой он семьи, из какого сословия? – Разозлено прошипела супруга, сверля мужа своим въедливым взглядом маленьких поросячьих глаз.

– О-о-о-о, – блаженно причмокнул барон и, выдерживая паузу, чтобы нагнать интриги, добавил, – он из королевской семьи…

– Не уже ли это кронпринц? – Воодушевилась Иллиада, поправляя выпавшие волосы из растрепанной прически и, немного разволновавшись, стала поправлять свое платье. – Ох, и он прибудет к нам уже сегодня? Это так скоро? Успею ли я приготовиться?

– Нет, Иллиада, это не кронпринц. – Осадил ее супруг. – Этот парень очень красив и умен, к тому же он хороший воин.

– Не тяни ерихона за хвост и скажи уже, кому ты пообещал нашу дочь! – Строго приказала баронесса. – Если это не кронпринц, то кто же?

– Вот сегодня вечером и узнаешь. – Хмыкнул барон, хитро улыбаясь.

Карета въехала во двор усадьбы и остановилась на площадке у большого, немного обветшалого дома, прямо под раскидистой тенью от плакучих ив, что росли по краю двора. На встречу к господам вышли слуги, чтобы поприветствовать их и помочь выйти из кареты. Первым повозку покинул барон. Вальяжно спускаясь, он стал на гальку и поздоровавшись со старым домоправителем Просфором и служками, сообщил:

– К нам сегодня вечером прибудут очень важные гости, поэтому приготовьте все, как следует… Хочу, чтоб гости были всем довольны.

Получив поручение, слуги тут же разбежались по своим местам, чтобы к вечеру успеть справиться с делами, совершенно позабыв о недовольной хозяйке. Барон Кирон сам помог своей супруге спуститься с кареты и, не обращая внимание на ее ворчание, развернулся и пошел к дому. Покинуть карету Кирилле помогла нянюшка Алетта, которая на своих больных ногах, раскачивая свое грузное тело туда-сюда, как утка, опоздала к встречи с хозяевами, хотя увидела их приближение из окна самая первая.

Старая нянюшка стала обнимать и целовать Кириллу, словно не видела ее целую вечность.

– Ну, как там было, моя Плюшечка? – Вопрошала с интересом нянька, искренне радуясь тому, что ее подопечная, которая еще со своего рождения была ей словно родная внучка, посетила свой первый королевский бал.

Нянюшка называла свою воспитанницу плющечкой, так как в детстве Кирилла была такая пышная, розовощекая и аппетитная, словно испеченная булочка, к тому же она постоянно жевала выпечку и на все вопросы нянюшки «чего тебе хочется», отвечала «плюфечку». Вот так и прицепилось к Кирилле ее прозвище.

– Алетта, ты не поверишь! Там было так красиво, словно в сказке, и я познакомилась там с эльфами и с одной из них даже подружилась. Ты представляешь? Я танцевала! А еще я видела там драконийцев, гномов и морского владыку также близко, как тебя… – Щебетала без передышки Кирилла, желая поделиться своими бурными впечатлениями.

Поднявшись по лестнице и войдя в свою комнату, Кирилла стала переодеваться, но даже это не отвлекло ее от болтовни.

– … А отец сказал, что нашел мне жениха, а матушка так вызверилась на него, что даже ударила. Хех. – Хихикнула девушка, повествуя о том, как барон противостоял своей супруге. – Нет, ну ты это представляешь? Надо было видеть ее, как она разозлилась, когда отец сказал, что не допустит, чтоб я вышла за старика Грослина.

Алетта только громко удивлялась и качала головой, потому, как и не думала, что в одну ночь с ее любимой Плюшечкой может случиться столько волнующих событий.

– … Не могу поверить, что сегодня я встречу настоящего жениха, что вскоре станет моим мужем. – Мечтательно вздыхала Кири, когда стягивала с себя тесное платье.

Запутавшись в юбках и в распущенном корсете, Кирилла, кажется, застряла и нянюшка тут же пришла ей на помощь. Освободив ее апельсиновую голову из атласного плена, Алетта спросила: