Чтение онлайн

Я увидел, что мой маленький сценарий — непослушание молодёжи, поиски семейных корней, скрытая правда — обеспокоили его.

Уиллем допил свой джин, жестом попросил налить ещё, потом улыбнулся:

— Я не думаю, что такое когда-нибудь произойдёт, но если даже и случится, то ты всегда сможешь объяснить что-то вроде: да, были кое-какие постыдные дела, о которых ты не хотел ей говорить! Вот, мол, ты и дядя Франс некоторое время занимались поисками евреев, чтобы выдать их, но вам, конечно же, никогда не удалось это сделать!

— Тогда как же мы добыли пищу, чтобы пережить то лето, и ту осень, и ту ужасную зиму?

— Я знаю! Помнишь тот жаркий день, когда ты задремал, стоя перед церковью Весткёрк позади кресла дяди Франса, и тебе грезились официанты на коньках, а потом открыл глаза, и перед тобой оказался твой друг?..

— …Кийс! Кийс!..

— Да, твой друг Кийс! Так вот, вместо того чтобы отвернуться от вас, он сказал, что ищет тебя повсюду, потому что он работает для подполья, и ты можешь помочь ему предупреждать людей, скрывающих евреев, о намеченных облавах! Немецкие полицейские не остановят ребёнка, везущего ветерана войны в инвалидной коляске, и если ты согласен помогать, то ты и твоя семья будут получать удвоенный рацион по карточкам! Ты получишь яйца и тоже станешь героем!

— Хотел бы я узнать, что случилось с Кийсом!.. — произнёс я больше для себя, чем для Уиллема, и на мгновение ощутил прежний страх перед Кийсом, страх трусливого лжеца перед лицом смельчака, не боящегося сказать правду. — Да, эта весьма миленькая история годится, чтобы рассказывать её другим людям! — сказал я громко. — Но что же ты станешь рассказывать самому себе?

— Я ещё не знаю. Но я твёрдо знаю, что у меня появилась некая тайна, которая будет сдерживать меня, отдалять от других людей, от жены, от детей, от моих друзей, от кого бы то ни было — до того дня, когда я исчезну. Потому что я не желаю считаться даже косвенной причиной смерти этой девочки! Я не хочу быть для людей таким!

— Но ты будешь таким для себя!

— Для себя — это совсем иное! Конечно же, скверно, но — по-другому!

— Посмотри, Уиллем, ведь никто же не просил тебя приезжать сюда! У тебя всё было: наша мама, Америка, новая жизнь. Я же здесь влип в дерьмо! Ты узнал, каково было наше прошлое, и ты не хочешь его принять! Ты не можешь сказать о нём ни жене, ни детям, ни своим друзьям! Ты заставляешь меня стать лжецом ради тебя! Ты стремишься превратить меня в маразматика, живущего в доме для престарелых, или предлагаешь притвориться героем Сопротивления для твоей внучки на случай, если она когда-нибудь приедет и разыщет меня! Но я ни то и ни другое! Я просто человек, который выстоял! У меня были дела и с дерьмом, и с истиной! А теперь мне предлагается начать врать, чтобы защитить моего американского братца, которому, видите ли, не нравится, как перевернулась жизнь, и он хочет исправить её, словно испорченный прибор!

Уиллем ошеломлённо молчал, уставившись в свой стакан с джином.

— А что ты скажешь о такой маленькой истории, Уиллем: однажды раздаётся стук в дверь в твоём доме в Калифорнии, и — догадайся, кто на пороге? Дядюшка Йон!.. Прямо из Голландии!.. Жаждущий увидеть своих давно потерянных родственников!.. Ты, вероятно, Томми!.. А ты, конечно же, Синди!..

Ну посуди сам, если Уиллем мог появиться на пороге у своего брата в Амстердаме, то почему же Йон не сможет быть взаимно вежливым? И тогда, конечно же, они будут насмешливо поглядывать на тебя, ведь ты же говорил, что дядюшка Йон маразматирует в приюте, а он здесь, здоровый и энергичный! Что же происходит? Какова же истинная ситуация?

Уиллем продолжал молчать.

— Ты же не хочешь жить в постоянном страхе от того, что произошло, не так ли? Разве тебе не хочется, чтобы действительность была гораздо лучше?

— Да, — ответил Уиллем, — действительность оказалась хуже, чем я ожидал!

Уиллем допил свой джин в совершенном рассеянии, потом сказал:

— Я верил, что всё это неоспоримые факты: правда делает нас свободными, обсуждение событий облегчает понимание!.. Но это не всегда так! Иногда обсуждения поворачивают события в худшую сторону, а правда превращает нас в пленников!

— Какое прекрасное слово «пленник»! — воскликнул я. — Это как раз то, как я себя чувствовал — пленник в одиночном заключении! Однажды дверь отворяется и входит — кто же? — сокамерник! И не просто какой-то любой сокамерник, а сообщник в том же самом преступлении! С которым можно поговорить! Ты!

— Если бы мой брат остался жив, у меня было бы с кем поговорить! — задумчиво сказал Уиллем.

— Твой брат жив! — возразил я громко, тыча пальцем себе в грудь. — И у тебя есть с кем поговорить!

— Извини!.. Я имел в виду…

— Давай послушаем, что ты имел в виду!

— Поговорить с близнецом — это совсем другое дело! Он не на сто процентов другой человек. Он как будто бы ты сам, но, в то же время, ещё больше, чем ты. Это трудно объяснить, ведь всё было слишком давно!.. Но я до сих пор помню то чувство. Чувство абсолютной согласованности!

— Я не такой требовательный, как ты, — ответил я, — я доволен общением в любой компании. Несколько раз я был близок к тому, чтобы рассказать свою историю какому-нибудь прохожему, шлюхе, попутчику в поезде, но каждый раз что-то останавливало меня.

— Теперь мы с тобой навсегда будем сокамерниками?

— Да, куда бы мы ни направлялись с нашей передвижной тюрьмой, это сохранится навсегда!

— Я хочу спросить тебя кое-что, Йон! Ты тут заговорил о Боге. Почему Бог не сделал ничего, чтобы остановить войну? Или, может быть, Бога нет?

— Только дураки считают, что Бога нет! И только дураки считают, что Бог добрый!

Вдруг лицо Уиллема стало очень сосредоточенным и даже счастливым впервые за весь вечер.

— У тебя есть Библия? — спросил он.

— Где-то есть!

— Принеси сюда! — потребовал он неожиданно командным голосом.

— Для чего? — спросил я, вставая.

Он не ответил, и я не стал настаивать. Когда я возвратился с Библией, он просто указал на стол.

Я положил Библию на стол рядом с «Дневником» Анны Франк.

Уиллем поднялся со своего стула, опираясь о стол. Налив себе джина, он выпил его залпом и затем хлопнул рукой по Библии.

— Мы присутствуем здесь, — заявил Уиллем, — мы присутствуем здесь в качестве обвиняемых, соучастников и свидетелей в Суде над Величайшим Военным Преступником из всех возможных — Богом Отцом!

Я чуть не захохотал, но, видя полную серьёзность Уиллема, сдержался, ожидая, к чему же он придёт.

— Первый свидетель — это… Первый свидетель — я! — сказал Уиллем, кладя ладонь на Библию. — Я клянусь рассказать правду, которую я желал бы не знать никогда!

Бог, я теперь понимаю, что Ты всегда хотел уничтожить меня и моего брата Яна! Его Ты убил болезнью, но для меня Ты задумал более хитрую судьбу! Ты предоставил мне хорошую жизнь на все эти годы. Ты даже позволил мне познать некий образ рая — по-американски… Однако теперь Ты возвращаешь меня назад, поведав, как Змий-искуситель, ужасную правду — мы убили девочку! Мы убили девочку и её семью!