Чтение онлайн

Он, похоже, был в прекрасном расположении духа.

— А, — приветливо воскликнул он, — уголовная полиция! Чем могу служить?

Боденштайн заметил движение на балюстраде и посмотрел наверх. Увидев Анну Лену Дёринг, он не мог поверить своим глазам. Заметив Боденштайна и Пию, женщина остановилась.

— Дорогая! — крикнул Дёринг. — Это главный комиссар Боденштайн и его коллега из комиссии по расследованию убийств. Подойди, пожалуйста.

Анна Лена спустилась вниз. Гематомы на ее лице еще слегка угадывались, но в основном их скрывал макияж. Темные волосы женщина стянула в тугой «конский хвост». На ней были черные брюки и блейзер поверх белой блузки.

— Позвольте представить вам мою супругу. — Фридхельм Дёринг улыбнулся и подошел к своей жене.

На секунду на ее лице появилось выражение отвращения, когда он положил ей руку на талию. Внешне фрау Дёринг оставалась спокойной и сдержанной, ей удалось даже выдавить из себя подобие улыбки. Боденштайн невольно вспомнил о том, как Анна Лена, встретив в коридоре комиссариата Керстнера, бросилась к нему на шею. Почему она вернулась к мужу?

— Я слышал, вы были в Париже, — сказал Боденштайн, подавая ей руку.

— Да, пару дней, — с облегчением ответила женщина, радуясь, что он ее не выдал.

— Вы знаете, что случилось с Изабель Керстнер?

— Да, это ужасно, — кивнула она. — Муж сообщил мне об этом.

— Возможно, вы могли бы нам помочь, — заметила Пия. — Вы наверняка тоже знали фрау Керстнер.

— Разумеется, я ее знала, — согласилась Анна Лена Дёринг, — но не особенно хорошо.

— Инструктор по верховой езде Кампманн сказал нам, что в воскресенье вечером она еще раз заезжала в «Гут Вальдхоф». Вы ее там видели?

Анна Лена подумала, а потом покачала головой:

— К сожалению, нет. Я тоже была очень… занята. Одна из наших лошадей получила… травму, и ею занимался ветеринар.

Фридхельм Дёринг бросил взгляд на часы.

— Мы должны ехать в магазин. Могу я еще чем-нибудь помочь?

— Да, вполне вероятно. — Боденштайн достал из кармана диктофон. — Может быть, вы узнаете голос на этой пленке.

Он нажал клавишу включения.

Сейчас уже скоро двенадцать, и это уже не смешно. Мы с тобой договорились, и это было чертовски важно.

Дёринг покачал головой, но Боденштайн отметил, что его рука крепче обхватила талию жены.

— Нет, — сказал он, — этот голос мне не знаком. Может, ты знаешь, Анна?

Женщина чуть помедлила, прежде чем тоже дать отрицательный ответ.

— А мы должны были узнать этот голос? — Дёринг убрал руку с талии жены. — С чего была сделана запись?

— С голосовой почты телефона Изабель Керстнер, — ответил Боденштайн, пряча диктофон. — Вам известно, у кого еще может быть ключ от квартиры в «Цауберберге»?

— Один — у меня. И в дирекции дома наверняка есть второй ключ.

— Когда мы обследовали квартиру криминально-техническими средствами, то установили, что до нас там уже кто-то побывал. Все было убрано, как в гостиничном номере, и там вообще не обнаружилось никаких личных вещей фрау Керстнер, ни одного отпечатка пальцев. Нам это показалось очень странным.

— Да, — Дёринг взял кейс, ранее отставленный в сторону, — действительно странно. А теперь вы должны нас извинить, у нас важная встреча.

— Только еще один вопрос, — попросила Пия. — В пятницу ночью вы были в квартире Изабель Керстнер. Когда вы оттуда ушли?

Дёринга, казалось, не смущало, что в присутствии его жены речь шла о том, что он ночевал у другой женщины.

— Я уже не помню. Возможно, часа в два.

— В самом деле? — Пия улыбнулась. — Но вас видели выходящим из дома в четверть восьмого.

— Значит, это было именно в четверть восьмого. — Уличенный во лжи, Дёринг лишь невозмутимо пожал плечами. — Это важно?

— Это заставляет нас сомневаться в достоверности ваших показаний, — спокойно ответила Пия. — Было это в два или в семь? Был у вас ключ или нет? Дали вы указание убрать квартиру или нет?

— Я не смотрел на часы. — Выражение лица Дёринга оставалось безразличным.

— Когда ваш муж вернулся в субботу утром домой, фрау Дёринг? — обратилась Пия к Анне Лене.

— Все в порядке, фрау Кирххоф, — вмешался Боденштайн. — Не будем больше задерживать господина Дёринга. Только последний вопрос: вы говорили еще раз с фрау Керстнер в субботу вечером? Она пыталась вас найти, стало быть, что-то хотела.

— Я ведь вам об этом уже сказал, — ответил Дёринг. — Я ее больше не видел. Из конюшни я поехал прямо домой, принял душ и переоделся, так как был приглашен на вечеринку.

— Несмотря на то, что вашу лошадь пришлось усыпить, вы поехали на вечеринку? — спросила Пия.

Фридхельм Дёринг начал терять самообладание.

— Да. Впрочем, довольно об этом. Пошли, Анна Лена. Удачного дня, господа.

Боденштайн и Пия обменялись взглядами.

— Кстати, фрау Дёринг, — обратилась к женщине Пия, — вам известно, что ваш муж под воздействием алкоголя так жестоко избил свою первую жену, что та скончалась от полученных травм?

Дёринг резко обернулся, его лицо окаменело, но в глазах пылала жгучая ярость.

— Что, черт возьми, это значит? — прошипел он.

— Мы в курсе ваших дел, господин Дёринг, — произнес Боденштайн спокойным тоном, — и у нас нет желания и дальше слушать вашу ложь.

— Плевать я хотел на это, — холодно парировал Фридхельм. — Я не имею к этому делу никакого отношения. А сейчас прошу покинуть мой дом, иначе я подам на вас жалобу о незаконном вторжении в жилище!

— Мы с удовольствием продолжим наш разговор в комиссариате. — На Боденштайна эти угрозы не произвели никакого впечатления. — Как вам будет угодно. У наших коллег из отдела по борьбе с наркотиками тоже наверняка будет пара вопросов в связи с обнаружением наркотических средств в ваших грузовиках. Не говоря уже о лондонском деле, касающемся мертвых индийцев…

В этот момент Дёринг, пожалуй, осознал, что этих двоих полицейских не так легко запугать. Он взглянул на жену. Та, переплетя руки, стояла с безжизненным лицом.

— Я больше не разговаривал с Изабель, — раздраженно проговорил он. — Это правда. В последний раз я видел ее в субботу утром в ее квартире.

— Изабель рассказывала вам о своем ребенке? Нам известно, что она его где-то спрятала, но никто не знает где.

— Понятия не имею, где находится ребенок, — буркнул Дёринг. — Мне на это тоже наплевать.