Чтение онлайн

— Но это же хорошо, правда?

А с чего это должно быть хорошо?

— Если ты так считаешь, — буркнула я.

— Я просто стараюсь поступать правильно.

— Ты правда считаешь, что принять меня за собаку — это правильно?

У Хатча напряглась челюсть.

— Послушай. Я тебя сюда не звал...

— Вообще-то звал.

— Только потому, что Коул сказал.

— А ты всё, что Коул скажет, выполняешь?

Хатч моргнул.

— Да. Да, выполняю.

Он что, всерьёз решил, что ему нельзя с кем-то встречаться, пока Коул один? Он и вправду просто принял всю вину без разбора?

— Ну что ж, — сказала я. — Мне кажется, ты несёшь наказание за то, в чём не виноват.

— Это не так.

Я пожала плечами, мол, ладно, это между вами.

— Хорошо. Но ты сказал мне уйти. Так что я ухожу.

Мне не нравилось, как жалобно это прозвучало. Интересно, Хатч это тоже услышал?

Он посмотрел на часы.

— Я думал, ты остаёшься до десяти.

Было 9:27. Почти.

— У меня уже всё отснято.

Кроме двухсот отжиманий. Но даже ради них я не стала бы оставаться.

Теперь, когда я уходила, Хатч выглядел каким-то... растерянным.

— Давай я помогу с вещами.

— Сама справлюсь.

Но он не отступил. Взял оставшиеся сумки и пошёл со мной по пристани к машине Рю. Даже после того, как мы всё загрузили, он всё ещё стоял рядом — не уходил.

— Спасибо, — сказал он, щурясь на солнце. А потом, как будто мы больше никогда не увидимся, добавил: — Вчера был... странно классный день.

Я не была готова предаваться ностальгии по времени, которое мы провели вместе, особенно после того, как он меня оттолкнул.

— Ну да, — сказала я.

— Увидимся на работе, — сказал он, отступая на шаг.

Но я не хотела идти на работу. И вдруг до меня дошло, что я ведь и не обязана. Я могу взять день для восстановления — день психического здоровья, как это теперь называют, верно? Я же не в армии. Никто не узнает и никому не будет дела, если я проведу день в постели, поедая вредную еду и смотря тупые сериалы.

— Я почти уверена, — сказала я, — что сегодня работу прогуляю.

— Я беру отгул, — сказала я Бини, когда позже позвонила ей по видеосвязи.

— Блестяще, — сказала Бини, когда я объяснила почему. — Забери обратно свою силу.

Я не была уверена, что завтрак из шоколадных конфет Lindor и запойный просмотр HGTV — это прям возвращение силы, но, пожалуй, на сегодня сойдёт.

Бини, к слову, была в ужасе от того, что Хатч выгнал меня из постели:

— Он тебе столько раз говорил «да», а теперь вдруг — «нет»?

— Вот именно, — подтвердила я.

— Вот тебе и герой, — сказала Бини.

— Хотя, — сказала я, внезапно почувствовав, что хочу его защитить, — он же всё-таки согласился на эти двадцать четыре часа. Хотя и не хотел.

— Но он сделал это ради брата, а не ради тебя.

— Зато он прыгнул в воду и спас меня, когда его пёс сшиб меня за борт.

— Большое дело. Это его прямая обязанность.

— И он пробрался на вертолёте с едой, чтобы мне не стало плохо.

На этом Бини придвинула телефон к самому лицу, чтобы пристально на меня посмотреть.

— Кэти, — сказала она, — подними планку.

Перед тем как попрощаться, она заставила меня пополнить список красоты.

— Сегодня не хочу, — сказала я.

— Именно поэтому и надо, — ответила она.

— Можно я просто сделаю перерыв?

— Нельзя, — сказала Бини. — Это сейчас особенно важно.

Я поморщилась, подыскивая отговорку.

Но Бини сказала:

— Этот чувак тебя отверг. Так что теперь ты должна сама себя не отвергать.

— Ладно, — согласилась я.

— И не надо ничего странного в этот раз. Без подмышек, коренных зубов и прочего. Назови что-нибудь нормальное.

Что-то нормальное.

Я всмотрелась в своё отражение на экране. Наконец, объявила:

— Губы.

— Губы! — воскликнула Бини, вскидывая руки вверх в победном жесте. — Да! Я так ждала, когда ты скажешь «губы»!

Я знала, что теперь должна объяснить, почему.

— Они пухлые и довольно симпатичной формы сердца. Цвет отличный — хороший оттенок розового, даже без помады. — А потом, наперекор тому, что мог бы подумать Хатч, я добавила: — Они... для поцелуев.

— Они на миллион процентов для поцелуев! — завизжала Бини. — Боже, да это прорыв, достойный Зала славы личностного роста!

— А он вообще существует — такой зал? — спросила я, подходя к зеркалу в ванной, чтобы ещё раз убедиться в правильности своих слов.

Да. Подтверждаю. Это были, объективно, губы для поцелуев.

Бесконечно подходящие для поцелуев. Чёрт побери.

Это было по-настоящему удивительное открытие — и я почувствовала его от самой головы до самого сердца. Мне не нужен спасатель, чтобы считать себя красивой.

Я вполне справляюсь с этим сама.

Это была почти что перевёрнутая жизнь мысль.

Вот это жажда быть любимой... это ведь на самом деле ещё и жажда быть ценимой. Чтобы тебя видели, чтобы с тобой были связаны, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Чтобы ты была просто глубоко, по-человечески — в порядке.

Возможно, для этого не обязательно полагаться на кого-то ещё.

Возможно, мы сами можем дать себе то, чего так жаждем.

Я не говорю, что нам не нужны другие люди. Или что нужно проводить жизнь в одиночестве.

Просто вдруг, как сквозь тучи, меня осенило: даже если мы и правда всегда будем нуждаться, хотеть, надеяться, что нас увидят — возможно, самые важные глаза, которые должны нас разглядеть, это наши собственные.

— Бини, — сказала я. — Кажется, у меня только что полностью поменялось понимание жизни.

— Ну наконец-то, — сказала Бини.

Я изложила ей своё прозрение, пока она кивала, словно была глубоко впечатлена.

— Это куда круче локтей или чего бы глупого я там от тебя ни ожидала, — сказала она.

— Похоже, мне был нужен прорыв сегодня.

— Да уж, ещё какой, — согласилась Бини.

Эта штука с «культурой признания» определённо работала.

— Думаю, Готманы были бы горды, — сказала я.