Чтение онлайн

– Барин... они от радости чисто помешались совсем, ведь ты продолжаешь старый обычай. Ты привез свою жену на эти земли, чтобы твой наследник родился здесь, как повелось!..

Под песни степного приволья шумно елось и пилось на наскоро накрытом, не застеленном скатертью, столе под неверным светом коптящих старых ламп. Бутылки водки, шампанского, старого бургундского вина и жгучего коньяка, обнаруженные в княжеских винных погребах, много лет закрытых, разливались по чаркам и хрустальным бокалам. На закуску подавалась простая крестьянская еда. Этот пир был похож на безумство. Выпивка и бьющие через край страсти, опустошающие душу Александра, распаляли его еще больше. Все чокались, произносили тосты за новую хозяйку, за Лизавету Ивановну, и сильно захмелевший Карелин заставлял Лизу пить водку из своей чарки, произнося ответный тост за слуг.

– Позволь мне уйти! – испуганно взмолилась Лиза со слезами на глазах. – Я устала.

Александр вскочил, оттолкнув стул и смахнув на пол стоящие перед ним чарки. Казалось, он и плакал, и смеялся. По крайней мере, так показалось оробевшей, растерянной Лизе, когда она услышала неясный полувсхлип, сорвавшийся с его губ.

– Продолжайте гулять! Пейте и пляшите! – гаркнул он. – Я велю высечь того, кто не будет пьян!

Лиза почувствовала, как сильные руки обхватили и подняли ее. Как в кошмарном сне видела она, что ее несут через праздничный, безумный балаган, и вдруг гомон стих, когда Александр ногой захлопнул за собой тяжелую дверь спальни. Он чуть ли не бегом прошел по комнате и положил ее на широкую кровать. Почти погрузившись в беспамятство, Лиза лежала на постели, не имея сил даже пошевелиться.

Чудесно! – воскликнул Александр. – Свадебный пир, брачная ночь, появление наследника. Так вынужден был родиться я, но с б'oльшим позором, потому что моя матушка была покорной служанкой! Не этим ли ты меня попрекала? Тем, что я сын служанки, беззащитной женщины в руках скота? А сейчас ты сама такая! Ты зовешь меня мужиком! Не-ет… мне безразлично, что ты ненавидишь меня! Мне безразлично, что ты заливаешься слезами! Тебе придется возненавидеть меня и в плоти от плоти своей, в ребенке, который родится!

По щекам Лизы текли горячие слезы. Карелин крепко стиснул жену в своих объятиях, и она закрыла глаза, без сопротивления отдавшись любви, навязанной амбициями...

… Когда Лиза открыла глаза, солнце стояло уже высоко. Его бледные лучи просачивались в огромную, несуразную спальню сквозь щелки оконных гардин. С минуту девушка лежала неподвижно под большим и теплым шерстяным одеялом, наслаждаясь мягкостью старой широкой кровати. Лиза проспала довольно долго, и приятное блаженство сменило ужасную вчерашнюю тоску. Окончательно проснувшись, она вспомнила о своей первой брачной ночи и невольно покраснела.

Лиза подумала об Александре, и ей захотелось дать отпор этим непрошеным воспоминаниям. В глубине своего сердца девушка искала ненависть, злость и отвращение, но нашла только бесконечную печаль, наполнившую ее глаза слезами.

Лиза решила во что бы то ни стало сбежать из этого ада. Она умылась и оделась, а затем позвала Николашку, чтобы расспросить его обо всем.

– Барин-то ушел с утра пораньше. На охоту, видать, а раз собак с собой не взял, стало быть, пойдет по проторенным тропкам, – сообщил расторопный слуга и добавил: – Уходивши, сказал он, что вернется нескоро.

Узнав, что барыня изволит уезжать, Николашка подивился, но тут же предложил запрячь тройку лошадей, поскольку Александр строго-настрого велел ему выполнять все указания молодой хозяйки.

– Наташа Маслова, приказчица из соседнего имения барина, ждет тебя, матушка, хочет поговорить с тобой, – добавил он, перед тем как уйти. – Она пришла, когда барин уходил уже. Сказать ей, чтобы вошла?

– Не сейчас... после завтрака. Да приготовь тройку с лошадьми порезвее, отвезешь меня в Киев.

– Как велишь, матушка!..

Лиза в дорожном платье, готовая к отъезду, стояла, накинув на плечи шубу, когда Наташа, устав ждать, тихонько постучалась в дверь. Юной княгине не оставалось ничего другого, как принять ее. Лиза с любопытством оглядела приказчицу. Та явно была не из крестьянок, хотя высокие сапожки, короткая юбка и полушалок, соскользнувший с головы на шею, делал ее похожей на сельчанку. Речь Наташи, ее манеры, непринужденность, ухоженные руки и лицо, легкий аромат парфюма указывали, что она – образованная светская дама с хорошим воспитанием. В снисходительной улыбке Масловой был едва заметен легкий оттенок превосходства. Наташе было около тридцати-тридцати двух лет, она была стройна и миловидна.

– Позвольте выразить Вам мое почтение, сударыня, – вежливо обратилась к Лизе Наташа. – Я слышала, Вы велели готовить сани, а мне не хотелось возвращаться в Николаевку, не поздоровавшись с Вами... – Заметив удивление на лице Лизы, женщина продолжила. – Николаевка – это другая здешняя вотчина Карелиных. Николаевские земли граничат с этими, а сама усадьба в восемнадцати верстах отсюда. Там самое прекрасное хозяйство во всей России. На тех землях Александр ставил свои знаменитые опыты по улучшению обработки земель. Здесь, в Карелинке, все старое, обветшалое, а там все самое новейшее.

– А-а! – только и произнесла Лиза без всякого интереса и даже с некоторой досадой.

– Так значит, Вы едете в Киев? – полюбопытствовала Наташа все с той же любезностью.

– Да, в Киев… и еще гораздо дальше, домой. Вы ведь это хотели узнать? Ну так знайте, я возвращаюсь к себе домой, и меня не интересуют ни Николаевка, ни Карелинка…

– Жаль… Я уверена, что если бы Вы немного успокоились и поговорили со мной, излили душу, Вам стало бы легче.

– Я не буду изливать Вам душу, Вы для меня чужой человек!.. Простите, но у меня нет желания разговаривать с кем-либо.

– Конечно, я не могу навязывать Вам свои симпатии, но мне жаль, что вы хотите сбежать от Александра. Я очень высоко ценю его и столь же глубоко уважаю! Я знаю Александра с худших времен, когда мы, как два изгоя, маялись в Париже. Думаю, он показался Вам грубым дикарем, но должна заметить, что Александр ведет себя так, когда у него разрывается душа. Он заслуживает скорее сострадания, чем ненависти… – Наташа спокойно закурила папиросу и протянула Лизе серебряный портсигар, предлагая ей тоже закурить. Лиза отказалась от предложенной папиросы и закрыла глаза. На секунду она представила рядом с собой Александра, и воспоминание о его огненно-жарких поцелуях смутили ее, вогнали в краску, воспламеняя душу и одновременно раня.

– Неужели жизнь с Александром кажется Вам такой постылой и ужасной? – снова мягко спросила ее Наташа.

– Хуже смерти, – выпалила Лиза, едва ли сознавая свой ответ.

Наташа собиралась, было, что-то возразить, но необычный шум отвлек женщин от разговора.

– Дозвольте, матушка, руки Вам поцеловать, – начала Катя, войдя в комнату в окружении прочей челяди. – Ох и завьюжило на дворе, – заохала она, – снег так и валит, так и валит. Хорошо, что в пути буран вас не застал.

– Нельзя Вам ехать, никак нельзя, – Наташа едва заметно улыбнулась краешком губ, а Лиза побледнела.