Чтение онлайн

Что-то изменилось вокруг. Измерения дрогнули и слились воедино. Среди ровных простейших принципов и законов этот клубок нагромождения причин и следствий казался уродливым пятном.

Несущий Безмолвие проснулся, некоторое время бездействовал, затем, приняв решение, пересек Границу.

В момент перехода он обрел оболочку, ибо был несколько сложнее Абсолютной Простоты.

В этом мире было темно и шел дождь. Равнодушный, одинаково чуждый этому миру и основам Реальности вообще, Несущий Безмолвие осмотрелся, примеряя на себя новые физические законы. Некоторое время он находился в состоянии заторможенности, оценивая то, что узнал. Странное измерение, странные проявления мироздания. Эту реальность следовало уничтожить. Не потому, что она не нравилась Несущему Безмолвие. Просто это соответствовало его сущности. Вселенная стремится к распаду, все сложное должно стать простым. Разложить Реальность, прекратить ее существование, разделив на простейшие элементы.

Несущий Безмолвие не был добрым или злым. Он вообще был бесконечно далек от этих понятий. Он делал то, ради чего существовал, и ему было безразлично, зовут ли его демоном или ангелом странные существа, населяющие это случайное хитросплетение физических законов. Он даже не задавался вопросом, почему слились измерения и Безвременье превратилось во Время. Он просто преобразовывал.

Для него не существовало понятия смерти, ибо смерть – это закономерный распад сложного. Для него не было сегодня и завтра, начала и конца. Несущий Безмолвие вошел в Реальность и выбрал подобающий облик. Облик Великого Разрушителя. Несущий Благословение или Несущий Проклятие? Ангел или демон? Для этого мира он был Великим Разрушителем, непознаваемым и равнодушным.

Упыриный Пустырь озарился сиянием, столб Врат рассек ночь и дождливые тучи. Все вокруг содрогнулось от раскатов адского грома, земля заходила ходуном, обрушивая стены хрупких человеческих строений, тут и там вспыхнули пожары. Нищий, весь день прятавшийся от демонов в пустой винной бочке на окраине пустыря, успел прошептать что-то про дьявола и его свиту, прежде чем умер. Ночные твари, обитатели тьмы, радостно взвыли.

Сущность измерений следовало упростить. Но этот мир все же мог просуществовать еще некоторое время. Чтобы разрушать, Несущий Безмолвие должен был познать случайную паутину пространственно-временных законов. И он снова оцепенел, скрывшись в абсолютном, идеально-черном коконе, замер, впитывая в себя причинно-следственные связи.

С ним нельзя было договориться, не существовало способов его уничтожить. От Несущего Безмолвие могло спасти только одно: смерть.

Глаза я открыл за несколько мгновений до того, как в коридоре бухнула дверь и послышались хриплые голоса. Сон оборвался резко, будто струна лопнула. Плохой знак.

– Стража меняется. – Книжник осенил себя святым знаком. – Добрые боги Светлых Небес, спасите и сохраните!

Я не отвечал, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре. Голоса стали громче, кто-то закричал, послышись звуки ударов. Пронзительно заскрипело сухое дерево, будто по коридору старательно толкали давно не смазываемую телегу.

– Из ближней камеры кого-то взяли, – Книжник осторожно выглянул в зарешеченное окошко. – В начале коридора, отсюда не видно.

– А скрипело что?

– Машину притащили… Специальную, пыточную. Я видел ее однажды, когда из соседней камеры блаженного выбрали. Они машину эту поближе подкатили, да все равно видно плохо было. Ох, как он кричал, несчастный! Все о колдунах им рассказывал да обещал ведьмины шабаши показать, только б не мучили больше.

– Ну и как, перестали?

– Перестали… Когда все жилы из одной руки повыдергивали и глаза выжгли. – Книжник вдруг всхлипнул. – Я уж все понял теперь. Дознаватели специально сюда тех сажают, кто подозрительным показался, а возиться неохота. Пытки-то вроде запрещены, город у нас достойный. А что уж в подземельях всякие Желтомордые вытворяют – так это им и отвечать! Другое дело, вдруг кто под пыткой проболтается, что зло чинил да купцов грабил? Вот и польза будет.

В коридоре послышался звон металла, потом долгий, полный страдания вопль. Вопль тут же повторился, хрипнущий, надсадный. Оборвался на высокой ноте, снова раскатился эхом.

Книжник сел на корточки и заткнул уши.

– Добрые боги, смилуйтесь над несчастным! Великие небеса, за что нам это?!

Человек в коридоре кричал долго. Сначала во весь голос, потом, словно захлебнувшись, с обрывающимся визгом и, наконец, стал прерывисто хрипеть. Книжник давно уж опустил руки, сидел, раскачиваясь из стороны в сторону.

И вдруг вопли прекратились. Наступившая тишина казалась полной и оттого зловещей. Стражники негромко переговаривались. Страшным эхом по коридору прокатился звук неторопливых шагов.

– Слишком быстро. Еще, наверное, только полночь! Они снова… выбирают!

Шаги приближались. Вскочив, Книжник прижался к стене.

– Они идут… Великие боги, я чувствую, сегодня они выберут меня! Я… я не хочу умирать. Я боли боюсь!

Шаги смолкли. Книжник уставился на меня широко раскрытыми глазами, шепотом забормотал молитву.

Дальше стражники не пошли. Засов тяжело лязгнул и дверь распахнулась, в проеме появилась коренастая фигура. Я сразу понял, что это и есть Желтомордый Пенди. Такого по-другому и не назовешь. Плоская круглая морда степняка с широкими скулами, тонкие губы, узкие щелочки колючих глаз – одно слово, Желтомордый. Поверх дешевых доспехов натянут кожаный мясницкий фартук, в руке блестит кривой нож.

Книжник попятился, шевеля губами. Споткнувшись, упал, отполз в дальний угол. Я стоял неподвижно. Разве в такой конуре укроешься в углу?

Пробуравив Дартча пронзительным взглядом, Желтомордый обнажил в усмешке редкие зубы.

– Боишься меня, мерзавец? Правильно боишься. Вдруг я за тобой пришел, а?

Книжник явственно икнул, Желтомордый залился смехом.

– Страх хуже боли! Трясись, жди своего часа. Я все равно приду за тобой. А пока… – Он ткнул в меня пальцем, посторонился. – Ты. Выходи.

Я шагнул к двери, одновременно напрягая все мышцы. Вот сейчас. Самый удобный момент. Мне даже руки связать не догадались. Выйти в коридор, с разворота размазать Желтолицего по стене, выбить нож, а там посмотрим, кто кого. Вот только второго стражника не видно…

Еще шаг. Коридор. Теперь рывок вперед… Все произошло так быстро, что я и понять ничего не успел. Быстрый удар под коленки сбил меня с ног раньше, чем я прыгнул. На голове мгновенно оказался плотный мешок, руки скрутили за спиной, поволокли по коридору, несколько раз ощутимо ударив по ребрам. Я взвыл от досады. Поймали, как мышь в амбаре. Я-то думал, вырвусь, ломанусь неожиданно, а тут на тебе, только этого и ждали!

Меня рывком подняли на ноги. Руки вроде отпустили, но с мешком на голове я стоял смирно. Хватит. Напрыгался уже. Мешковина была грязной, пыль лезла в глотку.

– Ты, наверное, думал, что большой умник, а мы тут два идиота, выпустим тебя, словно птичку из клетки? – Голос вроде не Желтолицего. Значит, Рекрилк. – Нет, ублюдок! Идиот – ты, раз сидишь за решеткой. Скоро крыс лопать начнешь, провоняешь плесенью и поймешь, что жизнь твоя уже кончилась. А пока мы поможем тебе… освоиться.

От сильного удара в живот я рухнул на колени. Клацнуло железо, и я почувствовал, что запястья чем-то зажаты – ни встать, ни руками шевельнуть. Грубая рука сдернула мешок.