Чтение онлайн

А я украдкой любовалась точеным профилем Макса, завороженно следила за его руками, когда он готовил для меня очередной изысканный ужин. Сердце замирало от щемящей нежности, от болезненной мечты о несбыточном. Но страх и чувство вины не позволяли сделать шаг навстречу, поверить в реальность происходящего.

Однажды вечером мы засиделись допоздна за просмотром какого-то старого фильма. Я задремала, привалившись к плечу Макса, убаюканная мерным сюжетом и теплом его тела. Волков и сам не заметил, как начал осторожно поглаживать меня по волосам, перебирать шелковистые пряди.

Во мне разливалось доселе незнакомое чувство покоя и безграничного счастья. Я вдруг с пронзительной ясностью осознала, что вот оно — то, о чем я мечтала все эти годы. Засыпать и просыпаться рядом с любимым, знать, что я в безопасности. Слышать его ровное дыхание, ощущать биение его сердца. Ради этого стоило жить. Ради этого стоило бороться.

И когда я сонно пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее, Макс не удержался — бережно коснулся губами моего виска. Легонько, почти невесомо, словно крылом бабочки. Замер, боясь спугнуть мгновение абсолютной гармонии.

— М-м-м, Макс, — пробормотала я, не открывая глаз. — Который час? Я, кажется, задремала.

— Ш-ш-ш, спи, — прошептал он, поправляя плед на моих плечах. — Еще рано. До утра далеко.

На моих губах промелькнула едва заметная улыбка. Не просыпаясь, я крепче прижалась к его груди, обвила шею рукой. Сердце пустилось вскачь, в висках застучало от нахлынувших эмоций.

— Я рядом, слышишь? — одними губами выдохнул Макс, касаясь моей руки. — Я никуда не уйду. Буду оберегать тебя и нашего малыша. Даже если… Даже если он не мой. Ты только верь мне, ладно?

Я что-то невнятно пробормотала и окончательно погрузилась в сон. А Макс еще долго сидел в темноте, поглаживая меня по спине и чувствуя, как к горлу подступают слезы. Слезы нежности и отчаяния, страха и надежды.

Он понимал, что легко не будет. Что нам предстоит долгий и трудный путь к настоящей близости. Что мне нужно время, чтобы оправиться от предательства Алекса и принять свои чувства.

Но видит бог, Макс готов был ждать сколько угодно. Довольствоваться малым, растягивать удовольствие по капле. Лишь бы однажды я все-таки сказала ему "люблю". Лишь бы позволила заботиться обо мне, оберегать ото всех бед.

А пока… Пока он просто постарается стать моим настоящим другом. Опорой и поддержкой, жилеткой и соратником. И будет верить, что придет день, когда я сделаю свой выбор.

Выбор, который решит нашу дальнейшую судьбу.

34

Утро выдалось на редкость солнечным и безмятежным. Я проснулась с ощущением странного покоя на душе. Словно все тревоги и сомнения остались где-то позади, а впереди ждало только хорошее.

Макс, как обычно, уже возился на кухне — жарил яичницу, варил кофе. При виде меня он лишь кивнул и бросил короткое "Доброе". Никаких улыбок, никакого тепла во взгляде. Только вежливая отстраненность и холодная собранность.

— Макс, — позвала я, подходя ближе. Тяжело сглотнула, пытаясь унять невесть откуда взявшееся волнение. — Слушай, у меня сегодня УЗИ. Хочешь со мной?

Волков застыл, так и не донеся лопатку до тарелки. Медленно обернулся, в упор глядя на меня. В серых глазах промелькнуло что-то странное, неуловимое. Не то удивление, не то досада.

— Хочу ли я пойти с тобой? — переспросил он, чеканя слова. — Ника, ты сама-то как считаешь? Это же мой ребенок. По крайней мере, ты меня в этом уверяешь. Так какие могут быть вопросы?

Я невольно поежилась от холода в его голосе. Опустила глаза, пряча обиду и горечь. Ну вот, опять! Опять эти намеки, опять сомнения в отцовстве. Как же это утомляет! Неужели Макс никогда мне не поверит?

— Я просто подумала… — начала было я, но Волков жестом оборвал меня.

— Думай поменьше. Одевайся, поехали. Не хочу опаздывать на такое важное мероприятие.

И отвернулся к плите, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Мне ничего не оставалось, как поплестись в спальню — с тяжелым сердцем и комом в горле. Господи, ну почему все так сложно? Почему нельзя просто быть счастливыми, верить друг другу?

Всю дорогу до клиники мы молчали. Макс сосредоточенно смотрел на дорогу, барабаня пальцами по рулю. Я искоса разглядывала его точеный профиль, волевой подбородок. Хотелось дотронуться, разгладить суровую складку меж бровей. Но я не решалась. Слишком уж колючим и неприступным он казался.

Кабинет УЗИ встретил нас уютным полумраком и мерным гудением аппаратуры. Я легла на кушетку, задрала футболку. Доктор деловито нанесла на живот прохладный гель и стала водить датчиком.

— Так-так, посмотрим, что тут у нас, — приговаривала она, всматриваясь в монитор. — О, вижу ваше сокровище! Крепенький такой малыш, активный. Сердечко хорошо прослушивается.

Мы с Максом, затаив дыхание, уставились на экран. Там, среди черно-белых теней и бликов, угадывались крошечные ручки и ножки. У меня слезы брызнули из глаз. Надо же, какое чудо! Как подумаю, что это плод нашей с Максом любви — так сердце замирает.

Украдкой бросила взгляд на Волкова. Тот сидел, вцепившись побелевшими пальцами в край кушетки. Лицо застыло непроницаемой маской, только желваки ходили на скулах. Смотрел на экран не мигая, даже не дыша. Проследил каждое движение крохи, каждый трепет.

А потом вдруг резко поднялся и вышел, хлопнув дверью. Мы с доктором застыли, ошеломленно переглянулись. Что это с ним? Неужели малыш ему совсем не понравился? Или опять накрутил себя, засомневался в отцовстве?

Наспех вытерев живот, я кое-как оделась и выскочила в коридор. Макс стоял у окна, отвернувшись. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Кажется, он едва сдерживался, чтобы не ударить что-нибудь.

— Макс? — тихонько позвала я, подходя ближе. — Что случилось? Почему ты так резко ушел?

Волков передернул плечами. Медленно развернулся, сверля меня нечитаемым взглядом. В глазах — целый океан противоречивых эмоций. Ярость, боль, смятение, затаенная надежда.

— Это точно мой ребенок, Ника? — глухо спросил он, делая шаг мне навстречу. Взял за плечи, почти до боли стискивая пальцы. — Только не ври мне сейчас. Я должен знать правду. Должен быть уверен.

У меня во рту пересохло от волнения и обиды. Ну сколько можно, а? Почему он никак не может поверить, довериться мне? Ведь клялся же, что примет малыша как своего, даже если вдруг окажется не отцом!