Чтение онлайн

сегодня ты понял впервые,

как печально любимое имя звучит по складам.

Понимаешь,

такая смешная привычка… —

перед тем как проститься,

подолгу стоять на углах

и гадать по снежинам,

если четное,

значит, не выйдет,

значит, завтра опять

уходить одному наугад

через город

и годы

и метры.

Декабрь 1962

1

Ты только колдунья,

ты так нагадала,

ты так наказала

ни за что, ни про что.

А память твоя

как книга для жалоб,

пиши сколько хочешь —

никто не прочтет.

Не вместе, а рядом

мы шли по дороге,

эта дорога

никуда не вела,

и только случайно

была ты дороже

и лучше других

случайно была.

Ты только колдунья,

ты так нагадала,

ты так наказала

ни за что, ни про что.

А память моя

как книга для жалоб,

пиши сколько хочешь —

никто не прочтет.

Я все позабуду,

закончены счеты,

и на юг и на север

раскрыты пути.

Ты совсем не колдунья,

ты просто девчонка,

ты хотела остаться,

а нужно уйти.

Лето 1963

2

По асфальтам городов,

по травам

незамысловатые следы

наши,

существующий порядок

заставляет нас играть в пятнашки,

бегать по все Земле,

желтые листья мять.

Дело идет к зиме.

Здравствуй, моя Зима!

По асфальтам городов,

по травам

не пересекаются следы

вовсе,

существующий порядок

обещает массу удовольствий —

целую жизнь искать,

сентиментально ждать.

Дорога к тебе узка,

как острие ножа.

По асфальтам городов,

по травам

временем засыпаны следы

наши,

существующий порядок

разрешает встретиться однажды.

Солнце не греет в долг,

от холода пальцы дрожат.

Время меня ведет

по острию ножа.

Февраль 1965

3

Кто из богов Земли

встречу благословил?

Видишь, как я спешил —

сердце мое в пыли,

видишь, принес дары:

этот простой мотив,

старые башмаки,

стоптанные до дыр.

Что из моих чудес

ты у меня возьмешь?

Может быть, ночь и дождь

или зеленый лес?

Каждому на веку

выделена судьба,

я не держу тебя,

знаю, что уведут.

Знаю, придется мне

вслед за тобой идти,

этот простой мотив

спрятать до лучших дней.

С разных сторон Земли

письма тебе пишу,

видишь, как я спешу —

сердце мое в пыли.

Лето 1966

На моей философии

отпечатки монет,

башмаков волонтерских

на военный манер.

Изрубили подковами,

налатали заплат,

и ломалась под корень

сырая земля.

И не птичья артель

по утрам верещала —

полотном Верещагина

громоздился апрель,

и дышала над ним

трудно

с хрипом гриппозным,

как река Анадырь —

всенародная польза.

Но – цветами венчают скупые кресты,

и про новое счастье

кричат цветы,

и на летней, на гладкой,

на проклятой земле —

красота ненаглядная

вырастает взамен.

…Так полна опечаток

биография века.

Позолочена сверху

для партнеров по счастью.

Январь 1965

…И вся,

как взмах руки перед ударом,

как проливная мартовская ночь.

Сорву ярлык

«НАЗНАЧЕНО К ПРОДАЖЕ»,

пройду насквозь и встану под окном.

Лицо – дождю, и грешником веселым

приплясывать, шататься и шептать…

Но где предел восторженного слова

и в чем твое начало, нищета?

Я не смогу отречься от причины,

сгоревшее бессмысленно тушить.

Еще один

безвестный день прочитан

и отдан букинисту за гроши.

Осень 1964

Та женщина входила в нашу жизнь,

дарила ей звучание органа

и так легко разыгрывала гаммы,

как будто с детства обучалась лжи.

Откуда эта техника бралась

и сила – покушаться на основы,

в какие неразгаданные ноты

она скрывала призрачную власть?

Я не пройду по улице твоей,

не положу к ногам скупые слезы,

нас метит жизнь, как белые березы,

и сок течет по лезвиям ножей.