Ненужные стихи
Шрифт:
Теперь попробуй,
если хватит,
такую правду в себе добыть,
когда
скорее умрут, чем хвалят
тупую силу
вождей толпы.
Но не избавиться от привычки —
голову в плечи, когда пора,
когда не победу в борьбе предвидишь,
не славу,
а мертвую сталь топора.
И пусть твои зеленые смотрят
легко и прямо, как на любовь,
уже оскалены волчьи морды,
и когти хищников над тобой.
Ты оглянись,
вокруг тебя
проходят стада зверей,
и каждый жаждет крови твоей.
Но не бойся,
это только иллюзия действий,
неправильный сон,
обман,
суррогат.
Ты помнишь,
тебя учили в детстве:
человек человеку —
друг, товарищ и брат.
Июнь 1967
Начало поэмы
Микалоюсу Константинасу Чюрленису
…И тогда он подумал —
с такой большой горы
я сразу увижу всю эту
планету и всех людей…
1
Обживаю квартиру,
слова по местам расставляю.
Обживаю.
От холода – паром дышу.
Это древняя тяжба.
Я реставратор.
Я древнюю тяжбу,
как разбитую амфору,
на ладонях держу.
Я смотрю на портреты всех,
инерцию преодолеваю,
обживаю шаткий,
бумажный дом,
и сидит головастик,
дует на одуванчик
на бугре
в Каунасе, в доме твоем.
Одиноко. Ночь.
Одиноко стучат составы.
Одиноко ревут изюбры
в тайге.
Одиноко растут горы.
Закрыты ставни.
Ни один человек
не думает о тебе.
Нужно вспомнить,
какая была пропорция
кожаных туч и солнечного тепла,
и какая сказка
шла по просеке,
одиноко,
неизбежно, как время, шла…
А там, на востоке
уже блестят декорации,
надевают парики,
накладывают грим,
и розовый франт
над статистами куражится.
Начинается
первое действие
большой игры.
2
По краю сцены, пропасти,
в бой
в заученном ритме
пройдут персонажи,
и будет плакать над их судьбой
младенческий голос
твоей сонаты,
и будут лететь
ее листы
слезами,
крупным дождем,
снегом,
и будет вечно она нести
свой крест
под скупым
жемайтийским небом.
За все обиды твоих людей,
за пьяные травы
без конца и края,
за малых птиц
в большой беде
ты принимаешь
должность Икара.
Ведь кто-то должен упасть за всех.
Ты факел.
Жертва во имя света.
Пройдешь по ступеням горя наверх
и бросишь руки свои
Конец ознакомительного фрагмента.