Чтение онлайн

***

«Мне не следует вносить коррективы в эту ситуацию». — подумал я. Это была последняя мысль, которая пронеслась в тот момент, после этого осталась только пустота. Я не заметил, как добрался до своего дома, не заметил, как вошёл в него, и не заметил, как забрался в душ, чтобы смыть с тела грязь и кровь. Только стоя под ним, у меня появились слёзы. Но не горести, не злости, а обиды на самого себя. Они текли по моим щекам, подхваченные каплями воды. Руки пытались их вытереть, но попытки были тщетны, ведь это уже были даже не слёзы, а истерика, перерастающая в крики.

«Если бы я только мог дотянуться до телефона». — пронеслось в голове, однако эта мысль моментально растворилась, перерастая в: «Нет. Нельзя, иначе так я и останусь слабаком».

Выйдя из душа, я впился костяшками пальцев в раковину, так, что они побелели, и опустил голову, словно обессиленный. Взгляд поднялся выше; в висевшем напротив зеркале отразилось моё лицо: глаза с красными кругами вокруг, нос с горбинкой, чёрные точки, набухшая губа. «Слава богу, что сегодня мне не надо на тренировку». — подумал я, отведя взгляд. Покачиваясь, направился в сторону своей комнаты, чтобы надеть нижнее бельё.

Нос всё ещё побаливал, а губу пришлось заклеить пластырем. Странно было то, что обиды на внезапно взбесившегося Илью у меня не было, точно так же как и на одноклассников. Она была только на самого на себя, на собственную слабость и неспособность вступать в драки.

Да, об этом только ходили слухи в нашем классе, нет, по всей параллели. Говорили, что я не могу и мухи обидеть, куда уж ударить; и это была правда. Я не могу поступить так плохо с человеком, каким бы жестоким по отношению ко мне он не был. Но язвить и трешовать — просто обожал, что только помогало злить обидчиков. Именно поэтому школьный психолог мне сказал: «У тебя мягкий характер, и…» — я уже забыл продолжение, так как счёл его неважным. Хоть я и не считал это недостатком, но многие говорили именно так.

***

Так прошло несколько часов. Обида больше не ломала мою грудь, не создавала дискомфорт. А гнев, что выплеснулся на странички личного дневника, покинул тело, оставив приятное чувство пустоты. Это продлилось недолго, до приезда мамы с моим братом. За прошедшее время я успел сделать домашнюю работу, прибраться в доме и немного поиграть в Roblox.

— Привет, мам, — сказал я, выходя в прихожую.

— Привет, сынка, — сказала она и бросила быстрый оценивающий взгляд на лицо. — Подрался?

— Есть немного. Но не беспокойся, я победил.

— Угу. Скажи с кем и по какой причине. — вопрос прозвучал жутко, будто остерегающе. Хоть я и знал, что она хочет узнать во благо мне, однако лёгкие мурашки пробежались по спине.

— Да, наверное, из-за кого-нибудь. И это определённо был Илья. — высказал своё предположение младший брат.

— Да, всё так и было.

— Ну ладно тогда, — ответила мама, занося пакеты. — Так как папа на сутках, сегодня у нас маленький праздник.

Мой маленький братик вытащил из-за спины пакет с белыми картонными коробками. В нос сразу врезался приятный, любимый мной аромат.

— Иди отнеси их на кухню, поставь стаканы. Мы переоденемся и присоединимся. — дала указания мама, свешивая свою куртку с плеч.

***

Этот вечер был просто прекрасен. Роллы, газировка, сериал — всё было вкусным и приятным. Но всё равно чувство стыда не покидало меня. В первую очередь перед отцом. Он никогда не был рад таким посиделкам, поэтому они были в тайне.

Да и в принципе, он не любил, когда кто-то не занимался своими обязанностями или работой. Для меня и братца — уроки, мама — готовка, а он… Он мог позволить себе отдохнуть. Хотя нельзя его за это винить, ведь папа сильно уставал на работе.

Закончив с ужином и прекрасным времяпровождением, я убрал всё со стола и вновь решил принять душ. Это было одно из немногих действий в доме, что приносило мне приятное ощущение.

***

На следующий день всё было так, как я и думал. Дети обсуждали мой провал, смеялись и пару раз даже ставили подножки. Не сказать, что этого не было раньше, но всё равно было неприятно. Только два человека не принимали участия в сплетнях: Илья и Дима, мой лучший друг. Он всегда стоял горой за меня, из-за чего, в один момент, я понял, что испытываю к нему нечто большее, чем дружеские чувства.

Он был высоким, красивым, да ещё и довольно сильным. Многие пацаны боялись его. Точнее внушительные размеры: рост — сто восемьдесят пять и вес — семьдесят девять, набранные, разумеется, мышцами, твердили: «Сука, не подходи ко мне. Уебу». Это мне в нём и нравилось. Его бешеная агрессивность снаружи, и тёплый маленький котёнок внутри.

— Привет, — сказал он, подбежав, когда увидел, что мне поставили подножку. — Сука, вы что делаете? Нарываетесь?

— Не переживай. Всё нормально, — тихо прошептал я, пока, схватившись за руку Димы, поднимался с ушибленных колен. Завтра будет синяк.

— Да какой нахрен «нормально»?! Эти суки…

— Не беспокойся, я в порядке. Ты лучше за своей репутацией последил бы. Тебе ведь последнее предупреждение от администрации пришло.

— Ненавижу в тебе эту черту, — буркнул парень под нос. — Но всё-таки, ты мне только скажи.

— Обязательно, — полное враньё, — ты ведь для меня лучший друг.

— Угу, — Дима пытался скрыть своё смущение, ведь я был единственным в школе, с кем он общался не на кулаках. — Пойдём в класс.

Этот день начинается намного лучше, чем предыдущие. Как минимум, потому что всё время до начала уроков, мы общались с ним. Хоть он и был довольно опасным парнем, но в глубине души, в которую я смог получить доступ; он оказался очень ранимым и добрым маленьким мальчиком, мечтавшим написать свою книгу о пост-апокалиптическом мире. Это казалось мне очень милым.

Так прошло несколько уроков. Одноклассники немного успокоились, хотя, возможно, мне это показалось; ведь рядом со мной всегда был Дима. Где-то между третьим и четвёртым уроками к нам присоединился мой младший братик, по этому обсуждение девушек, с точки зрения сексуальности, были моментально прекращены и перенесены на следующий день. Было видно, как по началу, Диме иногда становилось неудобно, ведь он не привык общаться с ним, однако парень со временем растаял, полностью отдавшись общению с маленьким, гиперактивным чудом.

То, как мой лучший друг пытался адаптироваться и фильтровать свой довольно загрязнённый матерными словами лексикон, вызывало у меня неподдельное умиление и улыбку. А когда маленький вампир, выпивший огромное количество энергии и сил, всё-таки ушёл, я увидел картину полного расслабления.

Он лежал на моей половине парты, подложив руки под подбородок, пока я делал ему массаж трапециевидных, большой и малой круглой, подостной и ремечной мышц. Это вызывало у него напряжение, и явную боль, ведь они были забиты; но он никогда не издавал ни одного возгласа против, иногда постанывая от удовольствия. Всё-таки все спортсмены, хоть немного, но мазохисты. Быстро достав телефон, я запечатлел это.