Чтение онлайн

— Кто это сделал? — спросила она чуть слышно, но в классе было так тихо, что ее вопрос услышали даже сидящие на задних партах.

Класс молчал. Ольга Ивановна громче повторила вопрос. В классе стояла все та же тишина.

— Стыдно, значит, признаться? А делать гадости своей учительнице не стыдно? — дрогнувшим голосом произнесла Ольга Ивановна.

Тогда Генька Егоров, или как его называли ребята «профессор», за то, что он всегда все знал и учился только на «пятерки», повернулся и пристально посмотрел на Петьку. Тот преспокойно сидел за своей партой и не моргая смотрел на Ольгу Ивановну. Геньке показалось даже, что он чуть-чуть усмехается. Тогда Генька поднялся и громко сказал:

— Это сделал Петя Озорников.

Сорок пар глаз, за исключением двух пар — «мушкетерских» — впились в Петьку.

— Он врет! — вскочил Петька.

— Ты хорошо знаешь, что это сделал именно Петя Озорников? — спросила Ольга Ивановна Геньку.

— Да, — утвердительно кивнул головой тот. — Я зашел в класс во время перемены взять книгу и увидал, как Озорников положил тряпку на доску. Я не знал, что он вымазал ее чернилами.

— Хорошо, садись. А теперь продолжим урок, — уже совершенно спокойно сказала Ольга Ивановна.

В перемену Петька подошел к «профессору».

— Я тебе покажу — ябедничать!

«Профессор» с ног до головы смерил Петьку презрительным взглядом и не сказал ни слова. Это еще больше разозлило Петьку. Да тут вдобавок подскочил Борька:

— Что ты с ним возишься? Дай ему как следует!

Петька заколебался. Связываться с Генькой было опасно. Он еще с прошлого года состоял в боксерском кружке и успел хорошо натренироваться. В это время зазвенел звонок. Ребята гурьбой повалили в класс. И тут Петька не выдержал: он подскочил к «профессору» и под шумок ударил его кулаком в бок так, что у того книжка выпала из рук, а лицо слегка побледнело. Быстро оглянувшись и увидев Петьку, Генька грозно ринулся было на него, но в этот момент в класс вошла учительница. Генька подобрал книгу и направился к своему месту, тихо сказав Петьке:

— Трус ты! И драться-то как следует не умеешь? Погоди вот! Я тебе покажу.

Слова Геньки задели Петьку за живое, и он весь урок просидел насупившись.

В конце третьей перемены к Петьке подбежал Павлик Соловьев. Отозвав его в дальний угол коридора, он таинственно оглянулся по сторонам и шёпотом сказал:

— Плохи дела, Петька! Я только что подслушал, как говорила пионервожатая с Ольгой Ивановной. Ох, и влетит тебе!

— За «профессора»? — спросил Петька.

— За все: и за «профессора», и за тряпку, и за двойку. Завтра после уроков тебя будут обсуждать на пионерском сборе, а вечером педсовет заседать будет. Как бы из школы не исключили! — с ноткой участия закончил свое сообщение Павлик.

— Кого? — недоуменно спросил Петька.

— Кого? Тебя, конечно.

— Да ну! Неужели исключат?

— Не знаю я. Уж очень злая на тебя Ольга Ивановна. Ты только никому не говори, что я подслушивал. Она так сказала: «Трудно мне с ним, очень трудно. Тяжелый он мальчик». Я сам слышал.

— Ну, это не про меня, значит. Какой же я тяжелый! Это, наверное, про Борьку.

— Не про Борьку, а про тебя! И Лида ей поддакнула: «Да, — говорит, — Озорников плохой пионер. Вместо того, чтобы другим пример подавать, сам плохо учится да еще и безобразничает». Так и сказала — «безобразничает». А то, что ты «тяжелый», так это Ольга Ивановна, наверно, не про вес твой говорила, а про… — Павлик замялся. — Да ты у мамы своей спроси, она, может, лучше объяснит тебе, что это значит «тяжелый», когда не про вес говорят.

— Моя мама все знает, — не без гордости сказал Петька. — Только у нее я спрашивать не стану. Я лучше у тети Маши спрошу. Она рядом живет.

Петька шел домой, опустив голову. Ничто не радовало его: ни веселые возгласы бегущих из школы ребят, ни громкое чириканье воробьев, взлетавших из-под самых ног прохожих, ни отливающие солнцем лужи, образовавшиеся после только что прошедшего дождя. «Неужели исключат? — сверлило в голове. — Что скажет мама?» И Петьке, может быть первый раз в жизни, так вдруг стало жаль маму, что он чуть не заплакал.

В это время на Петьку наскочил какой-то опрометью бежавший мальчонка и чуть не сбил его с ног. В другое время Петька обязательно дал бы ему подзатыльника, но сейчас он только смерил испуганного малыша уничтожающим взглядом и прошипел сквозь зубы:

— Ну, потише! Слепой, что ли?

Паренек, видя, что его не трогают, побежал дальше. А Петьку снова стали одолевать невеселые мысли: «Неужели исключат? Ну подумаешь, тряпку запачкал чернилами!.. А вдруг и старое припомнят? Наверно, припомнят».

Совсем недавно, на прошлой неделе, он оттаскал за косу отличницу Верку, которая потом всю перемену проревела. А на-днях он нагрубил пионервожатой в ответ на какое-то ее замечание. Две недели тому назад он спрятал перед диктовкой ручку и сказал, что потерял. Ольге Ивановне пришлось идти в учительскую за другой ручкой. Не успела она начать диктовку, как Петька поломал перо. Словом, было что припоминать.

Придя домой, Петька не нашел ключа от квартиры, который мать всегда оставляла ему в условленном месте. «Торопилась на работу и забыла оставить», — догадался Петька. Он постучал в соседнюю квартиру и спросил, который час. До прихода матери оставалось три с половиной часа. Есть, впрочем, не хотелось. «Воробьев пострелять, что ли?» — подумал Петька, нащупав в кармане рогатку, к которой он только вчера приделал новые резинки, выменянные у Сережки Скворцова за почтовое марки. Нет, и воробьев стрелять что-то не было охоты.

Петька решил дожидаться прихода матери. Он уселся на верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, где находилась их квартира. Взгляд его упал на окно, за которым на ветке высокого развесистого клена сидел воробей и словно усмехался, глядя на приунывшего Петьку. Рука инстинктивно потянулась в карман за рогаткой. Но воробей был за окном, и пульнуть через стекло Петька не решался. Его матери уже два раза пришлось платить за разбитые Петькой стекла. Из-за этого даже обещанный ему к празднику Первого Мая футбольный мяч не был куплен.

С тех пор Петька опасался бить стекла. А воробей, словно разгадав петькины мысли, два раза подпрыгнул на ветке, вспорхнул и, снова усевшись, звонко и воинственно зачирикал. Такого нахальства Петька потерпеть не мог. Он решил — будь, что будет! Вытащил рогатку, вставил камешек, потянул резинку… Но в это время внизу хлопнула дверь. Петька с сожалением спрятал рогатку. По лестнице поднимался Федор Степанович — петькин сосед из четырнадцатой квартиры.

По профессии Федор Степанович инженер. Что-то он конструирует и изобретает, но что именно — никто из ребят не знает. Федор Степанович — высокий, полный, чуть сутуловатый человек. Его широкий лоб изрезан глубокими морщинами. Густые черные с проседью волосы огромной шапкой лежат на голове. Федор Степанович ни зимой, ни летом не носит головного убора.