Чтение онлайн

Передал Нарада послание могучего Индры, а Май ему с насмешкой сказал: «Нехорошо, мудрец великий, сказал повелитель богов. Ведь то, что сказал он о смертной природе Сурьяпрабхи, бессмысленно. Что, неведомо ему разве о битве Сурьяпрабхи с Дамодарой? Смертные, вооруженные добродетелями, способны всего достигнуть. Разве Нахуша [268] и другие не достигали некогда положения Индры? Да и не Индрой этот титул дается. А он что утверждает: «Мною власть над видьядхарами отдана Шруташарману». А что, мол, она по наследству ему принадлежит, так это и вовсе глупо! Там, где Шива жалует, как Индру-то это касается? Его-то самого трон должен был Хираньякше [269] достаться, не так ли?

А уж то, что он говорит, будто мы ему противодействуем, так и вовсе ложь — он сам из-за упрямства, да из-за своей корысти противодействует нам. Что в том незаконного, если мы одолеем недруга?! Ведь не жену у пророка сводим, не брахманов истребляем! А что мы будто бы богов оскорбили, ашвамедху не совершив, то какая жертва может быть важнее, чем жертва Рудре, и кто из богов оказывается неуважен, когда жертва приносится Шиве: ведь только в нем все они сливаются воедино! И как это он говорит, что нехорошо поклоняться одному Шиве? Когда сам Шива собирается в поход, где там все прочие боги? Когда солнце восходит, какие еще светила светят? Вот теперь все, что сказано здесь, ты, пророк, передай повелителю богов. Что нам назначено, мы-то выполним, а уж он пусть поступает как знает!»

Вот так ответил асур Май, и сказал на это пророк Нарада «Ладно!» и отправился с таким ответом к царю богов

Ушел Нарада, и асур Май обратился к царю Чандрапрабхе, смущенному посланием Шакры: «Ни Индру, ни Шоуташармана нисколько не следует бояться. Если, неправедной ненавистью к нам ослепленные, подымут они толпы богов, то сам царь Прахлада на твою сторону станет во главе сонма дайтьев и дана bob. И если милостивый к нам Шива, трех городов разрушитель, будет с нами, то какая сила в трех мирах устоит против его мощи? Поэтому, мужи, выполним то, что задумано нами!».

Кончил Май говорить, и все с радостью сказали: «Так тому и быть!» И тут по слову, переданному через послов, один за другим Вирабхата и другие цари, союзные и родственные, стали собираться в Шакалу с дружинами и войском, и там их радостно встречали.

Снова Май обратился к Чандрапрабхе: «Соверши сегодня ночью, повелитель, великую жертву Рудре, а потом ты сделай все так. как я тебе скажу». Выслушал раджа Чандрапрабха acvpa Мая и тотчас же повелел все приготовить для жертвоприношения Рудре. И лишь опустилась ночь, Чандрапрабха, чтобы доказать верность свою Шиве, сам устроил жертву, как посоветовал ему Май. А когда царь стал подливать масло в огонь, внезапно предстал перед ним Нандин [270] , повелитель бхутов и ганов, и, умилостивленный как положено царем, молвил, радостный, такое слово: «То, что я передам тебе, слово самого Шивы: «Милость моя с тобой, и тебе не надо бояться даже ста Индр. Сурьяпрабха же твой, мчащийся в поднебесье, будет повелителем видьядхаров». Передав это слово Шанкары и насладившись жертвой, повелитель Нандин со всеми ганами и бхутами тотчас же исчез, а раджа Чандрапрабха, уверившись в будущем сына и закончив жертву, вернулся с асуром Маем в свой город.

Поутру, когда у Чандрапрабхи в зале совета собрались все цари, царицы и Сурьяпрабха, обратился к царю Май: «Слушай, Чандрапрабха, раскрою я тебе тайну, давно хранимую. Ты — мой сын, могучий данава Сунитха, а Сурьяпрабха — твой младший брат Сумундика. Вы оба были убиты в битве с богами и снова родились, как отец и сын. Твое, данава, тело бережно я сохранил, умастив его бальзамом из целебных божественных трав. Через уединенную пещеру спустившись в Паталу, с помощью заклятия, которое я тебе скажу, вернись в свое тело [271] , а как войдешь ты в него, то снова обретешь сияние, мужество и силу безмерную и в битве будешь сражать видьядхаров. А Сурьяпрабха, воплощение Сумундики, станет их верховным повелителем».

И на эти слова асура Мая радостно ответил Чандрапрабха: «Так тому и быть!» Сиддхартха же спросил: «Просвети нас, лучший из данавов, как это можно в другое тело войти, коли это-то распалось на пять изначальных элементов? И узнает ли он нас — ведь он словно бы ушел в другой мир — что он и что мы?»

Ответил на это асур Май: «Войдет он в то тело благодаря заклятию по своей воле. Вы сами туда ступайте, и все увидите своими глазами. И не забудем мы вас. Слушайте же, почему этого не случится. Тот, кто умирает против своей воли или из чрева рождается, не помнит ничего, ибо чувства его притуплены страданиями, мучениями, смертью и прочим. Тот же, кто волей своею покидает тело и входит с помощью заклятия в другое, проникает и во внутренние органы и во все чувства, и дух его и ум остаются прежними, как будто он просто перешел из одного дома в другой и помнит все, как мудрый повелитель йогов. Поэтому не следует вам тревожиться — царь великий обретет божественное тело, не подверженное старости и болезням. И вы все — тоже данавы и, вступив в мир подземный и отведав сладостной амриты, также обретете божественные тела, не подверженные болезням». На такую речь асура Мая все ответили: «Так тому и быть!» — и избавились от сомнений и согласились с ним. Как сказал Май, на следующий день Чандрапрабха со всеми собравшимися царями пошел туда, где сливаются Чандрабхага и Иравати [272] . Оставив там царей и с ними всех жен Сурьяпрабхи, вошел Чандрапрабха вместе с сыном в пещеру под водой, указанную Маем, вместе с царицей и всеми министрами с Сиддхартхой во главе, и, вступив туда, увидел после долгого пути прекрасный храм, и вошел в него вместе со всеми спутниками.

А в это время на царей, оставшихся у входа в пещеру, кинулись с небес видьядхары со всем своим воинством и, силой волшебной зачаровав всех, похитили жен Сурьяпрабхи. Но в тот же миг зазвучал в поднебесье голос: «О Шруташарманзлодей! Коли посмеешь ты тронуть жен повелителя, немедля гибель настигнет тебя и все твое воинство. Береги их, как мать берегут, защищай. Поэтому я не убью тебя сейчас, как это мною решено, и не освобождаю их немедля. Есть тому причина. Пусть они в каком-нибудь другом месте побудут». Прозвучало божественное слово, и внезапно все небожители исчезли. Когда же Вирабхата и прочие цари увидели, что жены Сурьяпрабхи похищены, то в отчаянии от случившегося готовы были кинуться друг на друга и погибнуть, сражаясь друг с другом. Но их остановил голос с небес: «Ничего дурного не случится с вашими дочерьми, не спешите истребить друг друга, и будет вам благо!» И остались они на том же месте, где и были, ожидая, что же будет.

Пока все это происходило на земле, в мире подземном асур Май обратился к Чандрапрабхе, окруженному его близкими, с такими словами: «Слушай, царь, внимательно. Сообщу я тебе теперь великое заклятие, с помощью которого ты войдешь в другое тело». После этих слов раскрыл он Чандрапрабхе тайны Санкхьи и Йоги [273] и благодаря этому смог рассказать о способе, с помощью которого можно войти в другое тело, и кончил повелитель йогов такими словами: «Это и есть сиддхи [274] , высшее благо, свободное знание и власть над материей и всеми ее восемью свойствами. Поэтому-то достигшие божественного чина боги и не желают мокши, освобождения от жизни, ради чего люди читают молитвы, совершают аскетические подвиги, подвергаются страданиям. Великие духом и мыслью не стремятся к небесному блаженству. Послушай, расскажу я тебе

Жил некогда в иной кальпе во времена давным-давно забытые великий подвижник, которого звали Кала. День и ночь читал он молитвы на берегу озера Пушкара [275] , а пока он их читал, минуло ни много ни мало две сотни божественных лет, и каждый год равен был четыремстам тридцати двум тысячам человеческих лет. Стало тут от его головы исходить яростное сияние, словно от тьмы солнц, и это сияние остановило полет и движение сиддхов и видьядхаров и угрожало спалить все три мира.

«Возьми, брахман, все что пожелаешь. Остановись! Ведь уже пылают от твоего сияния все три мира», — умоляли его Брахма, Индра и другие боги.

«Ничего мне не надо, — отвечал тот. — Единственная моя страсть — молитвы». Стали боги уговаривать его остановиться, но ушел он на северные склоны Гималайских гор и продолжал читать молитвы. Когда нестерпимый жар его молений дал себя почувствовать и там, решил Индра послать к нему апсар, дев небесных, чтобы своими чарами они нарушили его подвижничество. Но упорный брахман обратил на них внимание не больше, чем на былинку, и тогда послали боги к нему самого бога Смертного Часа [276] .

Пришел Смертный Час к брахману и говорит: «Послушай, брахман. Ведь смертные так долго не живут. Отдавай душу свою, не нарушай порядка природы». Возразил ему Кала: «Коли срок моей жизни истек, то чего ж ты меня не забираешь? Чего ждешь? Знай, ты, у кого вместо руки смертная удавка, сам я со своей душой не расстанусь — ведь если по своей воле расстанусь с душой, значит, я — самоубийца».

Не сумел убедить его Смертный Час, не смог увести брахмана из-за силы его упрямства, и ушел Смертный Час с тем, с чем пришел.