Чтение онлайн

Зато мама наша рисует здорово. И быстро. Узнав, что мы натворили, она мигом нарисовала такую же вазу, какая у бабушки была, да с такими же тюльпанами (для этого их пришлось даже из мусорного ведра вытащить). Вырезали мы эту вазу аккуратно и на столике в бабушкиной комнате поставили, шкатулкой подперев. Шкатулку ту я пожертвовала - мне для бабушкиного спокойствия ничего не жалко.

Хотя там мои сокровища разные хранятся. Какие - не скажу, секрет страшный-престрашный. Ни про монеты иностранные, что папа привёз, ни про кольцо, бабушкой подаренное, ни про вишнёвую косточку, на которой не скажу кто мне написал не скажу что на букву «Л» - ни про что не узнаете!

Бабушка приходит - а у неё в комнате всё, как было. Только ковёр ещё мокрый, но она видит-то не очень, поэтому тёмного пятна не заметила. И что ваза не объёмная, а плоская стала, не заметила.

Целую неделю я каждое утро и каждый вечер пробиралась в бабушкину комнату, когда она выходила, и перекрашивала отражение окна: днём ведь на вазе должны быть яркие блики, а ночью - бледные, желтоватые - от фонаря, который за окном зажигается. А брат каждые три дня новые тюльпаны бабушке дарил и со словами «Я сам поставлю, Ба!» бежал «заменять» старые. Иначе бабушка бы заподозрила, что тюльпаны что-то слишком долго стоят, как ненастоящие.

Вот и сегодня утром я спряталась в коридоре, поджидая, когда бабушка из комнаты выйдет, чтобы блик перекрасить, а она мне из-за двери кричит:

– Да ты не беспокойся, Катенька, я уже вазу перекрасила! Сегодня такой восход красивый, я солнышко нарисовала!

Открыла дверь и улыбается хитро. Мимо мама шла, бабушка ей и говорит:

– Деточка, спасибо тебе за такую чудесную картину! Я теперь даже в пасмурные дни буду солнечный блик на ней рисовать - чтобы настроение было хорошее!

– Бабушка, - спрашиваю, - как же ты догадалась? Неужели разглядела, что ваза ненастоящая?

– Да что ты, деточка, ваза чудесная! Я просто в твою комнату как-то зашла и шкатулочки той твоей не увидела! Так и поняла, что что-то случилось...

На прошлой неделе мы ночевали у друзей - засиделись в гостях, поздно было уже домой ехать. А друзья наши около зоопарка живут: вольеры прямо из окон видно. Они рассказывают, что каждое утро от

рёва слонов и львов просыпаются.

Но в то утро мы проснулись от визга. Глянули в окно: люди в панике разбегаются, в зоопарке служители кулаками машут и лопаты хватают, а по проходу между слоновником и обезьянником степенно идёт прайд львов. То есть это мне потом папа объяснил, что семья львов прайдом называется, а из окна пятнадцатого этажа мне он вовсе даже никаким прайдом и не показался: кошечки какие-то рыжие. Но кошечки не кошечки, а из вольера на свободу выбрались. Папин друг дядя Женя посмотрел в окно и озабоченно заметил:

– А заборчик-то у нашего зоопарка невысок. Эдак они и на улицу вырвутся...

Обернулся я к папе - а он уже на лестнице. Как был с намыленной для бритья шеей и в халате, так и выбежал. Мама ему кричит: «Я тебе пуговицу на халат не пришила!», да он отмахнулся только и зубами ворот халата зажал, чтобы не распахивался.

Прижались мы носами к окну, смотрим: все нормальные люди от зоопарка бегут, а один, в клетчатом халате, к нему крадётся. И вдруг из кустов высовывается голова - вроде и папина, но какая-то странная. Уши большие и нос и - что это?
– рожки откуда-то взялись. А голова всё выше и выше поднимается: шея под ней вытягивается, как подзорная труба. Если не знать, что это мой папа, можно подумать, будто и жираф тоже прогуляться решил.

Львы, как увидели жирафа, поджали хвосты и давай назад мелкими шажочками. Они жирафов боятся: у тех такие копыта, что одним ударом львиную башку снесут. Отступили львы, повернули в другую улицу. А папа уже там - голова и шея жирафьи, а дальше тело обычное, папино. Всё-таки одно дело шею удлинить, а совсем другое - целиком в жирафа превратиться. На это даже папа не всякий способен.

Ну, вы уже, конечно, догадались, что дальше было: львы отступают, а папа их из-за кустов да заборов - чтобы человеческого тела было не видать - шугает. Так, мелкими перебежками, и загнал их обратно в вольер.

Ох уж мама на него и ругалась! Халат, говорит, совсем новый был, только пуговица оторвалась, а ты весь ворот изодрал! Папа впопыхах, удлиняя шею, забыл ворот отпустить, который зубами держал. Голова вверх уехала, а ворот - хрясь!
– и порвался. Куски халата так к намыленной шее и приклеились. Жираф с синими пятнами получился. Хорошо, у кошачьих зрение чёрно-белое - а то бы не поверили, что жираф настоящий.

Вы когда-нибудь летали в космос? А я - да, много раз. Потому что мой папа может всё-превсё! Даже полёт в космос устроить.

Есть у нас на даче старый ржавый фургончик, который уже не ездит: мы его днём как сарай используем, а ночью - в космос летать. Вот мы туда садимся, включаем лампочки мигучие, надеваем специальный космический костюм (рабочие перчатки, старые шапки, наушники и прочая рухлядь, выкрашенная серебристой краской) и смотрим в окно на звёзды. Здорово! Словно и в самом деле в космосе, особенно когда в небе метеор летит - будто пояс астероидов проходишь. А для правдоподобия мы ещё на тоненькой, почти невидимой леске в салоне подвесили тапок и пластиковый муляж бутербродика (настоящий бы испортился) - невесомость, дескать.

Всё это игра, конечно. Но на прошлой неделе случилось вот что. Залезли мы с папой в «звездолёт», сидим, пьём сок из тюбиков (завернули бутылку в фольгу - вот и тюбик), заедаем хлебом, он мне созвездия показывает - и вдруг как схватит звёздный атлас и давай листать. Что случилось? Да вот, говорит, новая звезда в Кассиопее появилась, там такой не было. А звезда всё ярче и ярче и уже размером с Юпитер. Приближается...

Я так затрясся, что аж тапок на леске стал покачиваться. А вы бы не испугались, думаете, если бы вот так прямо на ваш звездолёт инопланетяне бы летели? А «звезда» всё ближе и прямо к нам в огород садится. Потушила свет, выставила ножки и застыла над грядками. Подпорку для гороха погнула.

Мы сидим, не шелохнемся, только тапок мелко-мелко подрагивает. И вдруг. Не знаю уж, как и когда он успел выбраться из своей тарелки, но только вижу: стучит к нам в окошко (то есть, конечно, в иллюминатор) зелёный человечек с тремя глазами. Стучит зелёным кулачком, а другой рукой на бутерброд показывает: дайте, мол, ребятки, перекусить после межпланетного перелёта.

Да мы ж разве ж против? Только бутерброд ведь пластмассовый! Мы ему остатки хлеба в щель просовываем (широко дверь открывать как-то боязно), сок предлагаем - угощайся, значит, звёздный странник, а он ручками своими трёхпалыми только отмахивается и всё в бутерброд тычет. Межпланетный скандал, между прочим, назревает. Не дашь - будут потом про землян говорить, что жадные. Дашь - ещё хуже. Он триста мегапарсек отмахал, а ему пластмассу вместо колбасы!

Хорошо, папа быстро сообразил: сорвал с потолка тапок и сунул зелёному: надевай, дескать, друг, а то простудишься у нас тут чего доброго. И пока этот трёхглазый тапок в руке вертел, раздумывая, что с ним делать, папа быстро сбегал в дом за большим батоном настоящей колбасы, от запаха которой в животе что-то сладко-сладко заурчало, и буханкой свежего хлеба. Вот мы какие - земляне: себя без завтрака оставим, а гостя залётного угостим!

Трёхпалый взял колбасу, хлеб, тапок и - раз!
– исчез. Потом - раз!
– снова появляется, уже без нашей еды, а с каким-то своим серебристым свёртком. И нам протягивает. Ну что делать? Не взять нельзя - обидишь гостя. Развернули - тоже колбаса, только зелёная, инопланетянская.