Чтение онлайн

– А что это такое храм, церковь, для чего они?

– Мальва, я забыла, ты не знаешь ничего о церкви… Ваша семья, видно, не успела принять христианство… В церкви молятся Богу. Вы раньше молились богу Сварогу, а в церкви люди молятся Христу, просят помочь им в разных делах.

– Но если в церкви просят о помощи, вдруг, и нам помогут?

– Правильно, Мальва! – Инга воспряла духом. – Это хорошая мысль, нам повезло, что мы нашли этот храм, надо попытаться, вдруг, нам не откажут в приюте.

– Да, хорошая мысль, но… – Макс выглядел совершенно потерянным и оробевшим, – я не представляю, честно говоря, как мы войдем в этот величественный храм и будем жалко лепетать что-то на латыни. А если нам ответят по-французски или начнут вопросы задавать на своем языке? А мы будем стоять, как бараны – ни бэ, ни мэ ни по-французски, ни на той же латыни… Ведь те несколько слов и фраз, что я помню на латыни – вита, сервус, хомини, тектум, парентес, тиро, фабер, магистр, сорор, – не дадут нам возможности нормально объясниться, а уж тем более – рассказать нашу придуманную историю. И попытки говорить только на латыни, не используя французский, вызовут лишь подозрения.

Не только Макс, но и Инга, и Алекс, и Мальва – все они почему-то оробели перед этим необыкновенным храмом, и их былые представления о том, что они смогут общаться если не на французском, то на латыни, улетучились. Макс только облек все это в слова. Совершенно расстроенные, они топтались на одном месте, беспомощно поглядывая один на другого. Так прошло около получаса.

– Ой, ребята, я, кажется, придумала, – Ингины глаза сверкали, – мы же можем притвориться немыми, немые жили во все времена. Жестами покажем, что мы голодны и нам нужна крыша над головой. А что? – ее вопрос прозвучал уже не так уверенно.

– Инга, ты – гений! – закричал Алекс. И оба мальчика едва не запрыгали от радости. Настроение у всех улучшилось.

Немного присмирев, они направились к собору. Но центральный вход был закрыт. Инга предположила, что не может такой большой храм иметь только одни двери, нужно походить вокруг него и все осмотреть. С противоположной к центральному входу стороны церковь была вплотную огорожена высокой оградой. Шагая вдоль нее, дети обнаружили калитку. Она была не заперта. Они вошли и оказались в большом саду-огороде: плодовые деревья там росли почему-то только в центре, а около забора – овощи.

Недалеко от заднего входа храма располагалось небольшое каменное строение. Не успели дети сделать и пару шагов по направлению к нему, как к ним навстречу вышел мужчина в черной сутане. Когда он приблизился и спросил на своем языке, что им надо, Алекс, набравшись храбрости, жестикулируя, показал, что они хотят есть и нуждаются в ночлеге, также знаками объяснил, что слышать они могут, но не говорят. Мужчина немного недоверчиво посмотрел на них, потом махнул рукой, чтобы они следовали за ним.

Все вместе они вошли в здание, спустились на полуэтаж ниже и очутились в огромной комнате, наполовину перегороженной. В первой ее части находился узкий длинный стол, по обе стороны которого стояли какие-то колченогие табуретки. За столом уже сидели семь или восемь мальчиков от тринадцати до восемнадцати лет. Они с любопытством стали рассматривать новеньких. Ребята поняли, что они попали к обеду и про себя очень обрадовались, – им только было непонятно, что делают здесь мальчики.

Церковный служитель предложил им сесть поодаль от остальных. Двое мальчиков принесли откуда-то сверху бидон с молоком и огромную ковригу хлеба. Каждый получил по большой кружке молока и по куску хлеба. Когда такой большой «обед» закончился, служитель приказал всем, кроме новеньких, уйти. Он сказал, что при церкви находится школа, ученики которой, живущие тут же, летом работают в церковном саду, а с осени начинают учиться. В школе учат латынь, читать и писать, изучают катехизис. Если мальчики хотят, они могут остаться. Алекс, который помнил из французского слова – школа, учиться, работать – слушая, утвердительно кивал головой. Служитель повел их за перегородку и показал так называемую «спальню»: в ней на полу лежали тюфяки, прикрытые какими-то серыми тряпками. Потом «человек в черном», – как про себя окрестили его дети, сказал, что в школу они принимают только мальчиков, девочки должны уйти, он и так их пожалел, накормив, а мальчикам предстоит работа в огороде. Алекс, услышав это, сделал умоляющие глаза и сложил руки, как перед молитвой, но «чернец» остался непреклонен. Он только посоветовал девочкам пойти наняться на работу в какой-нибудь богатый дом. Алекс жестом показал, что они с Максом проводят девочек и вернутся.

Когда все четверо вышли за калитку, Алекс объяснил остальным, что им предложил служитель церкви. Друзья очень расстроились, узнав, что им придется на время расстаться с девочками. Сами девочки, услышав об этом, расплакались. Алекс и Макс стали их утешать, говорить, что это все продлится всего несколько дней, потом они что-то придумают. Инга сквозь слезы сказала, что они попробуют устроиться на работу, но если не удасться… Мальчики пообещали сэкономить на всякий случай хлеб. И все договорились приблизительно в это же время встретиться на следующий день около калитки.

Девочки, удрученные таким поворотом событий, медленно побрели по улице.

– Мальва, мы должны быть сильными, даже если мы не знаем, что нас ждет впереди. Нам придется тоже изображать немых, как это делал Алекс, и попроситься к комунибудь в служанки. Ты не бойся, – она взяла Мальву за руку, – вместе мы как-нибудь продержимся. Вытри слезы. У нас все нормально.

– Что значит – служанки? Что нам надо будет делать?

– Что нам скажут, ту работу и будем выполнять: подметать, мыть, стирать, убирать дом. Но что-то я не вижу тут богатых домов…

В это время они проходили мимо дома, в котором, видно, была пошивочная мастерская: ее окна на первом этаже выходили прямо на улицу. За столами, на которых лежал грудами различный материал, сидели женщины и вручную что-то шили.

– Мальва, смотри! Мастерская! Вдруг нас возьмут сюда! Я думаю, это лучше, чем наниматься в служанки. Я, правда, шить не очень-то умею, но за вопрос не бьют в нос, – скороговоркой протараторила Инга последние слова.

Они постучали в дверь мастерской. Им открыла полная женщина, одетая по моде того времени, но в то же время как-то не очень опрятно. Она спросила, что им надо. Инга жестами показала, что они могут шить, подметать и делать все, что им скажут, но не за деньги, а за еду и ночлег. Женщина пожала плечами и захлопнула дверь у них перед носом, но через минуту она, видно, передумала и поманила их, еще стоящих у двери, за собой.

Девочки вошли в помещение: там была жуткая духота, и воздух, казалось, был заполнен пылью. У них сразу же запершило в носоглотке. Окна были закрыты, очевидно, из-за жары на улице, но не затенены шторами, чтобы в комнате было светлее. На полу валялось множество обрезков различной ткани. Полная женщина дала им по мешку и показала, что они должны собрать все обрезки с пола и потом подмести.

Инга и Мальва быстро наполнили мешки кусочками тканей. А перед тем, как приступить к подметанию, Инга жестами показала хозяйке, что им нужна вода, чтобы сбрызнуть пол. Та очень удивилась, но дала девочкам по ведру. Они так обрадовались, что даже не спросили, где же им набрать воды.

– Мальва, я думаю, нам повезло. И, хоть на улице тоже жара, но немного лучше, чем в мастерской.

Они посмотрели по сторонам и, заметив женщину с ведром, пошли за ней.

– Мальва, запоминай дорогу, чтобы не заблудиться.

Женщина привела их к речке, вода в которой была не слишком прозрачная, но они все-таки набрали по ведру и, часто останавливаясь передохнуть, медленно побрели обратно. Тихонько переговариваясь, они договорились в мастерской тоже общаться между собой посредством жестов.