Чтение онлайн

Видимо, док не пожалел седативных препаратов, я не испытал при упоминании многочисленных жертв среди земляков никаких позывов закатить истерику. Потому задал свой вопрос:

– Сколько времени я провел в этой криокамере?

Собеседник замер, словно пытаясь увидеть что-то за стеной позади меня, потом снова перевел взгляд на меня:

– Бортовой искин работорговцев был уничтожен вместе с рубкой, потому установить точное время пребывания вас в замороженном состоянии невозможно. Тем не менее, исходя из времени разрядки аккумуляторов криокамер, предположительно вы провели в них от двадцати до двадцати пяти стандартных лет, не знаю, сколько это в принятых на вашей планете. Собственно, выжили только те, у кого в криокамерах не сели аккумуляторы. Несмотря на мизерный расход, поддержание жизни требует энергии. И после разрушения рубки корабля и управляющего искина, бортовой реактор автоматически заглушился, отключив все камеры, они перешли на питание от встроенных источников. Кому-то повезло, и аккумуляторы в их камерах имели полный заряд. Большинству не повезло.

– Что дальше. Как я понял, отправить меня вслед за другими спасенными вы не можете?

– Пока не можем. И сразу скажу: шансы на то, что в ближайшее время мы встретим корабль из нашей республики или дружественной - очень незначительны. Ссаживать тебя на первый попавшийся корабль - не лучший выход, поскольку в этом случае ты, скорее всего, пополнишь ряды рабов. Мы, в республике, крайне отрицательно относимся к рабству. Между тем корабль получил приказ и все больше удаляется от обжитых миров. Потому возможны два варианта. Первый: ты оплачиваешь стоимость доставки до ближайшего обитаемого мира, официально подтверждаешь факт твоего спасения в соответствующей инстанции и мы расстаемся навсегда, - старпом сделал останавливающий жест рукой, увидев мою гримасу.
– Да, я знаю, что ты с дикой планеты и у тебя нет личных средств. Тогда у тебя есть второй вариант: ты заключаешь контракт с корпорацией 'Оруса', получаешь нейросеть, базы знаний и отрабатываешь их стоимость. Контракт бессрочный, то есть после полной оплаты долга корпорации у тебя будет возможность либо завершить его, либо заключить срочный, на заранее указанный период времени. После оформления договора ты автоматически получаешь также ограниченный статус резидента республики Амарр.

– Поясните про нейросеть, базы знаний и ограниченный статус резидента.

– Лучше это сделает наш суперкарго. Он же и заключит договор. Дроид покажет дорогу.

***

Идя по коридору за дроидом, я пытался избавиться от гнетущей мысли, что состоявшаяся беседа напомнила мне старый анекдот про то, что если даже вас съели, то у вас все равно есть два выхода. Но для того, чтобы оценить всю глубину той задницы, куда я попал, нужно больше информации. И я ее получу. Надеюсь.

– Каков уровень твоей планеты, парень? Вы там все еще ходите в шкурах убитых камнями и палками животных, жарите их на кострах и потом съедаете всем племенем? С чего ты взял, что я буду давать тебе информацию бесплатно?
– огорошил меня суперкарго. Вообще он сразу мне не понравился. Вот есть такие личности, начисто лишенные эмпатии. Да и внешне он симпатии не вызывал, сильно отличаясь от всех трех виденных мной до того представителей этого мира. Во-первых, он выглядел неряшливо, я даже не знаю, как можно этот комбинезон - а у него явно более дорогая модель, нежели моя - отрегулировать таким образом, чтобы он выглядел столь затрапезно. Во-вторых, его обладатель тоже выглядел не сказать, что презентабельно - сальные нечесаные волосы, одутловатое лицо нездорового цвета и все это на невысоком жирном теле. Мультяшный Весельчак У из 'Тайны третьей планеты', только с человеческими ушами и носом. Хотя, насчет носа это несколько спорно, пожалуй. Судя по тому, что после того душа в медотсеке у меня кожа аж поскрипывала от чистоты, он еще и душем не пользуется, заменяя его лосьоном или одеколоном, запах которого доминирует в помещении каюты.

– Слушай меня, дикарь, повторять не буду: ты никто и звать тебя никак, у тебя нет никаких прав, имущества и свободы ими распоряжаться. Даже то, что на тебе сейчас одето - собственность корпорации. И ты, практически, тоже. Долбанные республиканцы не признают рабство, но это не значит, что они будут заниматься благотворительностью по отношению ко всем диким, которые им встретятся. С тобой будет заключен стандартный контракт на отработку долга, - толстяк повернулся в кресле и жестом указал на экран, активизировавшийся на стене, - Можешь ознакомиться с текстом с любого доступного тебе устройства, он помещен в общий доступ сети, папку я назвал 'Мясо', не ошибешься.

Он довольно хохотнул своей же шутке. Действительно, Весельчак.

– По пути мы зайдем на станцию для заправки, там же должны будем встретиться с крейсером корпорации. На станции есть отделение корпорации 'Нейросеть', где для тебя будут приобретены нейросеть и базы знаний. Но чтобы воспользоваться этим нашим щедрым предложением, тебе необходимо заключить с нами предварительное соглашение. Держи, - толстяк достал из не видимого мне ящика стола предмет и просто кинул мне по поверхности стола.
– Стоимость коммуникатора тоже будет записана в твой долг. Ты должен активировать его и с него заключить соглашение.

Желания задавать вопросы и вообще продолжать общение с этим типом не было и я вышел в коридор. Голова слегка кружилась, то ли от обилия впечатлений, то ли от того запаха в каюте суперкарго. Только сейчас я вспомнил, что не знаю, куда идти, и дроид, служивший моим Вергилием, визуально нигде не наблюдался. Коридор уходил в обе стороны от двери каюты суперкарго, по обеим его сторонам находились ряды одинаковых дверей, оба конца коридора заканчивались более массивными створками. Через одни из них я уже проходил. Так, припоминаем, шел за дроидом и повернул в каюту налево. Значит, пришел я оттуда. И что мне это дает? Мне же не надо возвращаться к старпому. Ладно, пока рассмотрим выданное устройство. Напоминает внешне подросшие до размера ладони электронные часы в пластиковом корпусе и на эластичном пластиковом же широком ремешке. На черном экране остался жирный отпечаток пальца Весельчака, брезгливо вытер его рукавом. Попробовал приложить устройство к запястью, как часы. Нет, не подходит, в этом месте на рукаве комбинезона горбится кармашек, из которого в аварийной ситуации должна выстреливаться перчатка левой руки. Приложил выше, вроде нормально, с застежкой ремешка тоже справился. Но как это вот надо активировать? Не 'сезам, отворись' же говорить? Кнопок видимых на устройстве нет, плоский прямоугольник экрана выглядит как черное стекло. По краю ряд углублений, по длинной стороне их девять, по короткой пять. Итого имеем двадцать восемь. Вспоминаем местный алфавит, там 25 букв. Логично предположить, что эти углубления являются сенсорами. 25 букв и три для прочих символов. Но которая из них является кнопкой включения? Или это вообще элементы дизайна корпуса? Черт-те что и сбоку бантик, то есть ремешок.

Мои потуги разобраться с устройством прервало знакомое попискивание дроида. Может, того же самого, а может, однотипного с ним. Нетерпеливо помаргивая светодиодом, он дождался, когда я его замечу и пошелестел по коридору. Надеюсь, он ведет меня не к утилизатору, куда решили спихнуть дикаря, настолько тупого, что не способен разобраться с примитивным устройством?

Нет, дроид привел меня обратно в медсекцию. Хмурый и чем-то озабоченный док приказал мне сесть в что-то похожее на кресло-переросток с колпаком над головой. В детстве, помню, мама ходила в парикмахерскую делать завивку, там тоже были кресла с большими ведроподобными сушилками. Вот почти такая же опустилась мне на голову, стоило усесться на указанное место. И все, вырубило меня, словно выключателем кто щелкнул. Очнулся, впрочем, довольно быстро. Док сидел напротив меня и что-то делал с прибором, похожим на увеличенную версию моего наручного прибора, только без ремешков.

– Очнулся, уникум?

– Эээ... Да. А почему уникум?

– Впервые на моей практике - а я, чтоб ты знал, практикую уже более ста лет - встречаю случай, когда мнемодост сбоит на внедрении простейших знаний. Уникальный случай, учитывая, что ранее аналогичные случаи фиксировались лишь у тех, у кого был поврежден мозг, а у тебя капсула ничего подобного не выявила. И знания внедряются как-то выборочно. Полезай-ка ты в диагност, парень, - док кивнул в сторону аппарата, крышка которого начала приподниматься.
– Попробуем поглубже покопаться в твоих мозгах.

***

Копание заняло гораздо больше времени, чем предполагалось изначально. Док Бун и его ассистентка Вия, видимо, нашли себе развлечение на все время полета в гипере, экспериментируя на мне и пробуя различные обучающие программы. Док для этого даже переворошил все архивные, скопившиеся за много лет. Ни к каким определенным выводам он так и не пришел, но эмпирическим путем было установлено, что мой мозг, оказавшийся совершенно неповрежденным, кстати, с легкостью воспринимал довольно объемные мнемограммы, касающиеся техники безопасности при эксплуатации целого ряда бортовых систем или даже правила борьбы за живучесть корабля, но притом сбоил и отказывался воспринимать ряд базовых, таких как обращение с бытовыми приборами. В итоге мне не надо было объяснять теперь, как одевать и пользоваться скафандром, причем не простым аварийным, но даже тяжелым ремонтным, но вот тот простенький коммуникатор мне пришлось осваивать под руководством Вии. Все оказалось просто и сложно одновременно. Для его активации оказалось достаточно прижать палец к средней выемке на узкой стороне корпуса, той, что с тонким отверстием. Последовал почти неощутимый укол в палец, это коммуникатор провел забор образца ДНК владельца. Теперь этим прибором мог пользоваться только я. Что я и делал в перерывах между мнемодостом и диагностом. После того нагоняя, полученного от старпома, приславшего ему на нейросеть видео, как прошедший начальное обучение на мнемодосте дикий стоит в коридоре и тупо наощупь пытается разобраться с устройством коммуникатора, док реально взялся выяснить как причины, так и границы возможных ограничений в мнемообучении меня, болезного. Док Бун вообще оказался весьма азартным старичком, хотя и выглядел лет на пятьдесят земных. Но медицина шагнула далеко вперед, в чем я смог убедиться на собственном опыте. Ведь по словам дока я практически умер тогда, в криокапсуле корабля работорговцев. Шансы вытянуть меня были минимальны и только опыт, упорство и азарт дока, не пожелавшего отдавать Бездне еще одного пациента, переломили ситуацию. Так что как только заработаю что-то - обязательно ему проставлюсь. О чем ему и сообщил. На что док тут же предложил сделать запись 'под протокол', это такая функция у действующей нейросети. У дока действующей. Я пока без нее, но среди всего того объема мнемограмм, которые док, эксперимента ради, заливал в меня, нашлась и пусть устаревшая, но вполне хорошо усвоенная, касавшаяся нейросетей и имплантов предыдущих поколений. Она многое мне объяснила не только о самих нейросетях и имплантах, но также и правилах их классификации, условиях хранения и перевозки, даже утилизации. Ну да, мнемограмма предназначалась для работников отделений 'Нейросети' и только Бездна знает, какими путями попала на борт судна-спасателя 'Дейел'.

В перерывах между беседами с доком и апробацией его новых идей на мне, я проводил время либо в выделенной для меня каюте, либо в тренажерном зале корабля. 'Дейел' вообще был довольно крупным кораблем, изначально построенным в качестве флотского десантного транспорта, потому изначально имел аж две жилых палубы, сорок двадцатиместных десантных капсул и две разнесенных полетных палубы, на которых при желании можно было разместить дюжину десантных ботов. 'Оруса' приобрела слегка потрепанный временем и эксплуатацией транспорт шесть лет назад, переименовала в 'Дейел' и переоборудовало в судно-спасатель. Корабль утратил палубу с десантными капсулами, количество кубриков для десанта было сильно сокращено, но полетные палубы остались в неприкосновенности, а на освободившееся место встали ремонтные и складские модули, на бортах появились выдвижные захваты и манипуляторы. Медсекция корабля поменяла свою устаревшую начинку на более совершенную и даже чуть приросла объемом за счет жилой палубы - все равно для имевшегося экипажа та была избыточной. Вот в одну из пустующих и законсервированных ранее кают меня и поместили. Сказать про нее практически нечего, производившие модернизацию корабля обошли ее вниманием и она осталась аскетично-утилитарной, как и было задумано еще при постройке корабля. Площадь метров семь, объем около семнадцати кубометров, две складывающиеся койки с одной стороны, одна над другой, напротив закрывающиеся сдвижными створками ниши в роли шкафа, откидной столик и два откидных же сиденья, санблок, бортовой терминал. Все. Никаких иллюминаторов нет. Их, похоже, вообще нигде на корабле нет, во всяком случае, я их не видел. Но на монитор терминала в каюте можно вывести изображение с наружной камеры.

Терминал мною был освоен вполне легко и я много времени проводил, читая и просматривая доступное мне в бортовой сети. В основном это были ура-патриотические амаррские боевики, но встречались и женские романы, несколько однообразные сериалы, даже пара детективов.

Все это вместе несколько отвлекало меня от мыслей об утраченном доме и родине, об оставленных родных. Ведь если не ошиблись с временем, которое я провел в роли замороженной тушки, то моей маленькой дочери сейчас уже больше лет, чем мне. А старенькая мама... Нет уж, лучше снова к доку на опыты, чем загонять себя подобными мыслями в тоску и безнадегу подобными мыслями. Я найду дорогу домой и выясню все на месте.