Чтение онлайн

А что, если исчезновение Оксаны вызвало подозрение у гитлеровцев и все изменилось?..

Сергей до боли в глазах всматривается туда, где теряется дорога в волнистых переливах марева.

— Что-то сверкнуло! — Яркий всполох на бугре словно обсыпал тело Сергея огненными искрами.

— О, там их много засверкало, — сказал Дмитрий, почувствовав в руках пулемет, почувствовав дуновение ветра в лицо и обеспокоенность Сергея. — Одна... две... легковые.

Дмитрий, побледнев, посмотрел на Сергея большими черными глазами и ни с того ни с сего провел запыленной рукой по сухим губам.

— Будешь стрелять после того, как я начну. Убери палец... а то еще грохнешь с перепугу.

— Не бойся, не грохну, — ответил Сергей, но все-таки снял палец с курка; его рука стала мокрой от пота.

Машины быстро приближались. Впереди мчалась длинная, приплюснутая к земле, желтая. За ней неотступно следовала небольшая, накрытая брезентом.

Первыми выстрелили Бондарь и Глонти. Они подпустили машины совсем близко и ударили по обеим одновременно. Передняя сразу же притормозила, но она уже потеряла управление: ее тут же занесло и перевернуло в кювет. Вторая остановилась сама, и из нее выскочило человек шесть солдат. Через какой-то миг машина вспыхнула пламенем. Солдаты начали отстреливаться.

Дмитрий следил за всем этим удивительно спокойно, словно это происходило не перед ним, а где-то далеко-далеко. Он, казалось, вовсе не понимал, что эта первая вспышка боя касается и его, что она угрожает и ему. Он мигом посмотрел на Сергея, как тот ведет себя. Дмитрий в эти минуты почему-то особенно близко, как своего штурмана в самые тяжелые минуты того незавершенного полета, чувствовал Сергея. Изможденный, измученный, с незажившей раной на груди, Дмитрий от первых выстрелов вдруг стал равнодушным и к этому бою, и ко всей своей идее напасть на аэродром, хотя она, эта идея, еще недавно возбуждала в его душе бурную страсть. Ему еще недавно совсем по-иному представлялась встреча с колонной гитлеровцев и его, Дмитриева, роль в бою с этой колонной. Теперь (он почувствовал, это с первыми выстрелами, с первыми языками пламени над машиной, с прыткими перебежками солдат) у него не было сил, чтобы делать то, что так ярко виделось когда-то в воображении, в снах и в мечтах. Грудь... Почему она так снова заныла, заболела?! Чувствуя руками пулемет, наблюдая за тем, что происходит по ту сторону балки, невдалеке от моста, Дмитрий, превозмогая боль в груди, не переставал думать о Сергее. Только он, Сергей, преданный ему, выручит его и здесь...

Дмитрий увидел, как Бондарь и Глонти, незаметные до сих пор, поднялись из своего окопчика и, припадая низко к земле, перебежали поближе к дороге. От пылающих машин дружно застрекотало несколько автоматов. Другие бойцы-партизаны тоже показались из своих укрытий и, пригибаясь, бежали к огню. По ним стреляли немецкие солдаты.

Дмитрий понял, что и ему с Сергеем необходимо как можно быстрее вступить в схватку, и сразу же куда-то пропали бессилие и боль. По склону вниз тянулись вымытые водой рвы. Дмитрий кивком головы показал Сергею на один из них.

— Братишка, за мной!

Дмитрий проворно перебежал открытое место и с разбегу упал в глубокую борозду. Возле него тявкнуло несколько пуль. Этот уже знакомый ему звук вызвал неудержимую, сумасшедшую злость. Припав к земле, он помимо воли подумал, что сейчас пуля может попасть в него — и он погибнет. Эта мысль улетучилась тут же, как только пришла к нему. Он уже не мог ощущать сам себя, хотя все его тело заставляло думать о себе, оно требовало покоя, а не напряжения. Дмитрий слышал, что Бондарь и Глонти уже стреляли длинными очередями, а выстрелы врага становились чаще. Он поднялся, увидел перед собой за несколько десятков шагов глубокий ров и уже ни о чем не мог думать, как только о том, чтобы быстрее достигнуть его и шлепнуться в грязь. Он бежал, падал, полз с одной лишь мыслью: «Добраться бы...» Скатываясь в ров, Дмитрий не успел оглянуться назад, чтобы убедиться, бежит ли за ним Сергей. Очутившись в глубоком укрытии, подался в направлении моста.

Бондарь и Глонти почему-то затихли. Дмитрий, подползая к машинам, оглянулся и, увидя серую кепку Сергея на косогоре, на том месте, где они были вместе, подумал: «Догадается ли Сергей переждать, пока хлопцы снова отвлекут на себя огонь гитлеровцев?» Да, Сергей продолжал лежать. Дмитрий пополз дальше. Он понял, что, не мешкая, надо действовать одному. Если он не забросает фашистов гранатами, они рассредоточатся по кювету и займут еще более выгодную оборону. Боевой порыв овладел летчиком. Он уже ни к чему не присматривался, не прислушивался. «Гранаты! Гранаты!» — торопила его мысль. Перебегая, Дмитрий снял с пояса гранату, вставил запал. Выбрался из рва и по пояс мокрый, еле передвигаясь, полез в обход бугра вверх. Прижался, задыхаясь, к земле. Отсюда можно кидать. Докинет ли? Надо еще подползти. Надо, а сил нет. Вот дохнуло дымом от машин. Дмитрий опять вскочил на ноги, пробежал в дыму с десяток шагов. Дым рассеялся, и он вдруг очутился перед пылающей машиной. Что было сил метнул через машину, куда-то дальше, гранату. И тут же упал, хотя здесь не было никакого укрытия. Взрыв. Но Дмитрий воспринял его, как до сих пор воспринимал выстрелы. Приготовил вторую. Снова кинул. Взрыв. Он посмотрел перед собой. Вверх взлетели обломки, земля, какие-то ошметки. Его оглушило. Несколько секунд он ничего не слышал, не придал этому никакого значения. Он видел, как по ту сторону дороги Бондарь и Глонти, низко пригибаясь, бежали к машинам неимоверно широкими шагами.

— Ура-а!

Кто это крикнул? Глонти, Бондарь? Где Сергей? Дмитрий снова посмотрел на косогор, но ему ничего не было видно: дымом или пылью заволокло. Дмитрий понял, что враг уже не способен сопротивляться. Вон и Бондарь уже кинулся к машинам. Дмитрий медленно поднялся и пошел во весь рост.

Бондарь, обвешанный вербными веточками, сквозь которые светились только его горящие сумасшедшим огнем глаза, безо всяких предосторожностей осматривал пожарище:

— Пусто?! Порядок.

Глонти остановился перед тлеющим корпусом легковой машины. Ему попалась на глаза офицерская фуражка, которая откатилась в траву. Глонти схватил ее обеими руками.

— Торман! Оберст Торман! Я знаю.

— Где он, где? — растерянно спросил Дмитрий, тяжело дыша.

Глонти заметил труп Тормана и, схватив его за мундир, отволок в сторону от догорающего кабриолета.

— Заберите его регалии! — приказал Бондарь.

Глонти со злостью сорвал погоны, орденские планки, часы.

Вдалеке на дороге вставала желтая туча пыли: там шла основная колонна автомашин, груженная аэродромным имуществом. Туча росла, надвигалась, ветер гнал ее впереди, относил немного вбок, и она скрывала от глаз солдат, сидевших на грузовиках, другую — черную тучу пожара и боя.

Партизаны увидели желтую тревожную тучу. Стоя большой толпой на пепелище, среди трупов, в копоти, со следами пота на лицах, кое-кто и окровавленный, смотрели на бугор, из-за которого поднималась пыльная туча. В глазах у каждого отражались степь, дым, солнце и светилась беззаветная отвага.

— Если хоть одна машина прорвется через мост, к аэродрому, нам каюк, — заметил кто-то.

— Только через наши трупы! — сказал Бондарь, туго подпоясанный ремнем по самому низу фуфайки: гранаты и Кумова кобура оттягивали ремень книзу.

— Мы перейдем через их трупы! — поправил Дмитрий.

Командир приказал поднести боеприпасы, а группа, не теряя ни минуты, подалась вперед и заняла позиции для решающего боя.

Впереди колонны шел туполобый, большой и быстроходный тягач на гусеничном ходу. Под взглядами десятка пар глаз он спокойно миновал одну засаду, другую. Тот, кто видел его, уже проявлял нервозность, побаиваясь, что тягач так и проскочит невредимым. Партизаны видели уже конец компактной колонны: ее замыкали громоздкие цистерны, идущие на прицепе за грузовиками. Солдат на машинах было немного: кузовы были завалены аэродромным имуществом.

Граната взорвалась под гусеницами тягача, на колонну посыпались пули. Задние машины попытались было обойти те, которые подбили с первых выстрелов, чтобы укрыться за ними или, свернуть на обочину и удирать, но обстрел был таким уничтожающим, что, казалось, не. было уголка ни на машинах, ни под ними, где бы не свистели пули и осколки. Цистерны начали было поворачивать назад, но их настигли пули. Огромный взрыв пламени и дыма поднялся над тем местом, где они находились. Солдаты кинулись врассыпную, в степь, и только некоторые из них еще пытались отстреливаться.