Чтение онлайн

Тонкие белесые бровки взлетели вверх, наморщив уже немолодой лоб.

– Да-да… гм, – проговорила мисс Кларк озадаченно. – Ну хорошо. Приходите к нам, когда вам удобно, Эшли. Мы будем рады. Жаль, конечно, что вы покинете нас сразу по окончании обеда, но, я уверена, все отнесутся к этому с пониманием. В конце концов, работающие девушки должны… работать, – невыразительно закончила она и как-то неопределенно улыбнулась.

Как только дверь за ней закрылась, Эшли совсем сникла. Господи, может, я слишком мнительна? Непонятно, то ли она по-кошачьи хитра, то ли по-идиотски простодушна? Ясно одно: Лоренс к ней равнодушен. Она бы за полдня замучила его своей глупостью. Зила намекала, что Кэтрин преследует его каждый год и в Дублине, и в Лондоне, и здесь. Но все не так, как я сперва представляла. Браки по расчету заключаются и в наши дни, но, видно, Лоренс О'Мэлли не является их сторонником.

Закусив нижнюю губу, Эшли надела босоножки бронзового цвета и затянула на талии яркий широкий пояс в тон кимоно.

Робби здесь, и через несколько минут я его увижу, вспомнила она.

Ей никак не удавалось вызвать в памяти его черты: высота действовала не только на зрение, но и на мозг. Эшли наложила на веки легкие золотисто-зеленые тени, чуть подкрасила губы апельсиновой помадой, побрызгала спреем воздух и шагнула в ароматное облако, надеясь, что парфюм перебьет въевшийся запах скипидара.

Эшли привыкла в любом обществе держаться абсолютно уверенно, но сейчас ей пришлось остановиться у двери в гостиную, чтобы преодолеть робость. За дверью слышались голоса, из столовой доносилось приятное позвякивание серебряных приборов – помощницы Зилы завершали последние приготовления. Эшли Мортимер, экстраординарная портретистка, неужто ты робеешь? Эшли Ланкастер Мортимер!

Вскинув голову, она словно гордый парус вплыла в комнату, шелковые жемчужно-зеленоватые крылья кимоно заколыхались широкими волнами.

На какую-то долю секунды гостиная показалась ей живописным полотном из причудливых переливов желто-зеленого и ярко-розового, лимонного и темно-синего, из затейливых красочных бликов на длинных юбках, из строгих черно-белых тонов мужских костюмов. На мгновение ей показалось, что люди застыли, а цвета ожили. Улыбнувшись всем, она проследовала туда, где стояли Роберт с женой.

Волнения не было. Эшли вообще ничего не чувствовала. Что это – оцепенение? Замедленная реакция? Нет, чувства просто исчезли. Единственное, что она ощущала, это легкое удивление, насколько слишком уж обыкновенным показался ей Робби. Она одарила их обоих милой улыбкой.

– Кто теперь ведет дела? – спросила она. – Наверное, мисс Беллингтон? Она вроде бы хорошая девушка, правда?

Марджи ответила ей, что Линду Беллингтон действительно взяли менеджером галереи, чтобы Робби мог поехать с ней на закупки в Милан и Париж. Жена мягко положила руку на острое плечо Роберта.

– Мы думаем отвести один из небольших залов под старинные европейские пейзажи. Тускловатые французские пасторали, например, пользуются большим спросом. Кстати, ваши картины тоже прекрасно идут. Мы продали все, кроме одной. По-моему, так. Да, Робби?

В это время подошел Лоренс, остановился рядом с Эшли и подал ей бокал со словами:

– Рад, что ты все-таки присоединилась к нам, дорогая. – Потом он обратился к Олстонам: – Видите ли, мне еле удалось выманить ее из студии. Эшли скорее будет голодать, чем бросит свою работу. – Он весело улыбнулся. – Боюсь, она поглядывает свысока на тех из нас, кто не наделен художественным даром. – Рукой собственника он обвил ее талию и отпил из ее бокала. – Гм, не слишком ли крепко, любовь моя? Нужно было мне самому приготовить тебе коктейль, а не доверять это официанту из клуба. По-моему, он больше смахивает на мальчика на побегушках, чем на бармена.

Как он мило, обходительно все представил! – кипятилась про себя Эшли, провожая взглядом чету Олстонов.

– Что случилось? – спросил он.

– Ты сам знаешь, – резко прошептала она и обожгла его злым взглядом. – Ты ни разу в жизни не делал мне коктейль, так к чему эта комедия?

– Как я мог, ведь ты признаешь только херес. И не думай благодарить меня. Может, ради Олстона ты все-таки согласишься сегодня на коктейли?

Обида погасла в его глазах и сменилась какой-то прохладной загадочностью. Он подвел ее к дивану. Вечер оказался гораздо приятнее, чем она ожидала. Лоренс будто бы тотчас забыл о своем язвительном замечании и, когда она попыталась напомнить ему об этом, поспешно перебил ее.

– Потом. Ты, кажется, говорила, что бывала на острове Ангилья?

И вот она уже беседует с Каролиной Фитцпатрик о карибских курортах. Эшли еще в детстве объездила их вместе с Чарли.

Через несколько минут она проследовала за Каролиной и ее мужем в столовую, с интересом разглядывая желтый бархатный пиджак и широкие бедра Каролины в платье с зелено-розовыми разводами. Она насмешливо приподняла бровь и покосилась на Лоренса. Он улыбнулся ей в ответ и подвинул стул, приглашая к столу.

– Как тебе цветовая гамма? В твоем вкусе? – ласково поинтересовался он.

Пока он усаживал ее за овальный стол, она чувствовала, как его приятное дыхание чуть касается ее волос.

– Все тот же старый двойной стандарт, – сладко пропела Эшли, когда ее соседи за столом продолжили разговор о ценных бумагах и золотом стандарте. Подали новое блюдо, и беседа перешла на охоту, неопознанные летающие объекты и магазины для женщин.

Неожиданно Эшли оказалась втянутой в разговор. Марджи спросила ее, где ей посчастливилось приобрести свое очаровательное кимоно.

– В Вест-Энде есть один магазинчик, где они время от времени появляются, – ответила Эшли.

Каролина наклонилась к соседке и сказала:

– Кто-то мне говорил, – может быть, ты, Барбара? – что в одном из токийских аэропортов можно купить вполне приличное кимоно.

Вот так, без всяких усилий с ее стороны, Эшли стала «своей». Она принялась за суп-пюре из кролика со спаржей и призналась себе, что проводит время не так уж плохо. Зато Роберт, казалось, тяготился приемом. За весь вечер он едва ли выговорил два слова. Бедный Робби. Неужели она действительно так о нем думает? Наверное, нет, но теперь… вот еще одно подтверждение, что она исцелилась от любви к нему.

Обед продолжался, и Эшли все более и более отдыхала душой. Не так противны и не так скучны все эти гости, как она боялась. Просто они говорили о том, что ее не волновало. Когда подали земляничный пирог, она уже с удовольствием внимала звукам мелодичных, спокойных голосов.

Припоминая все вечера, на которых ей приходилось бывать с детства – вечера в мастерских художников, в артистическом кругу, – она нашла, что этот вечер ей куда больше по вкусу. Во всяком случае, здесь нет таких откровенных повес, как Чарли, и ведут они себя вполне прилично, не то что собутыльники отца, которых приходилось выгонять под любым предлогом. И как это она прожила все эти годы, таскаясь всюду за отцом и стараясь, чтобы он все-таки работал хоть в полупьяном состоянии?