Чтение онлайн

* Поэтому, если перестают покупать зерно, валюту девальвируют. Если девальвируют не сильно, то это прогресс, ибо есть возможность, помимо возобновления продаж зерна, завести, например, легкую промышленность. А если еще девальвировать, то можно завести металлургию или что-нибудь еще. То есть при девальвации повышается технический уровень, который наверняка будет обеспечен инвестициями в мощности, но уровень жизни при этом ухудшится (см. выше об ошибочности модели Харрода-Домара). Минэкономразвития РФ выступает за ослабление рубля: благосостояние снизится, зато "к нам придут инвестиции". Они молятся на кризис, на который можно списать ухудшение жизни населения; однако, согласно модели Харрода-Домара, жить должно стать "лучше"! Все эти проблемы образуют общий экономический контекст жизни России на н. XXI века.

Лекция 2. Монокультурный тип взаимодействия развитых и развивающихся стран, часть 2

* Баланс прибыли и убытков от взаимодействия развитых и развивающихся стран. Пусть в развивающейся стране будет 1 млрд. человекочасов (ЧЧ) на какой-то период. Предполагается, что до взаимодействия стран этот ресурс распределяется так: 500 млн. ЧЧ - зерно (125 млн. единиц), 300 млн. ЧЧ - ткань (30 млн. единиц), 200 млн. ЧЧ - утварь (10 млн. единиц). Далее торговля перестраивается на взаимодействие, то есть весь 1 млрд. ЧЧ тратится на зерно: производится 250 млн. зерна, 150 млн. ЧЧ из них - на экспорт (в развитой стране освобождается 150 млн. ЧЧ). Чтобы сохранить уровень благосостояния, нужно 10 ЧЧ, для чего также нужно 30 млн. ткани по 2 ЧЧ на единицу, плюс дополнительно задействовать 60 млн. ЧЧ на ткань. Плюс для 10 млн. единиц утвари 30 млн. ЧЧ. Итого - минус 35 млн. ЧЧ высвободилось в развитой стране. Что свидетельствует о том, что для развитой страны такое взаимодействие стран не очень продуктивно, ибо растет безработица (пример - уход рабочих мест в Китай; либо типичная реакция фермеров на поставки зерна из развивающихся стран, с мерами тарифной защиты).

* В свою очередь, развивающаяся страна сколько потребляла, столько и потребляет. Предположим, что 1 ЧЧ стоит $1, или 10 тугриков изначально. Отсюда, стоимость зерна - 40 тугриков, ткань - 100 тугриков, утварь - 200 тугриков. Для приравнивания 4 ЧЧ к 1 ЧЧ нужно, чтобы $1=40 тугрикам. При этих условиях у нас оказывается возможной торговля. Тогда цены в долларах на внутреннем рынке будут: зерно - $1, ткань - $2,5, утварь - $5. В развитой стране на внутреннем рынке: зерно - $1, ткань - $2, утварь - $3. В таком случае понятна схема торговли: закупается ткань за $2, везется в развивающуюся страну, продается по $2,5, после чего покупается зерно и продается в развитой стране. Если калькуляция правильна с учетом баланса, видно, что такая схема означает, что образовалось $35 млн. прибыли. Поскольку операция возврата зерна не приносит ничего, вся прибыль идет от того, что ткань и утварь, произведенная в развитой стране, продается дороже в развивающейся стране.

* Если посчитать по товаропотокам, то в этой торговле (если считать валюту развитой страны ($US) по ее внутренним ценам) у развитой страны образуется дефицит торговли с развивающейся страной в те же $35 млн. Почему так? $125 млн. развивающаяся страна вывозит, ввозит 30 млн. единиц ткани по $2 ($60 млн.), и 30 млн. утвари по $3 ($90 млн.). Применительно к любой развитой стране можно наблюдать, что, будучи поначалу "мастерской мира", она впоследствии застревает в дефиците торгового баланса (Англия); то же самое можно наблюдать на примере США н. XXI века. Какова природа этого дефицита? Пример - отношение Китай-США, где такой дефицит наблюдается: США требуют от Китая ревальвировать юань для того, чтобы больше вывозить в Китай, меньше ввозить в него, и тем самым ликвидировать торговый дефицит. Однако Китай (взятая как развивающаяся страна) не может ревальвировать свою валюту, поскольку обратная сделка с вывозом зерна (см. выше) никому не приносит прибыли, и нужна для того, чтобы в развивающейся стране появилась валюта развитой страны (доллары), и доллары "в зерне" не появятся, поскольку после ревальвации валюты сделка станет убыточной и не будет осуществляться. Можно зерно продать за "тугрики", но их нужно будет впоследствии преобразовать в доллары, которые в страну не поступают, ибо сделка по вывозу зерна не выгодна. Значит, тугрик девальвируется еще больше: 40 тугриков за $1 - это верхняя планка, выше которой ревальвировать нельзя, все колебания должны будут осуществляться в нижней зоне. Ни одна ревальвация валют в развивающихся странах не приводит к изменению баланса в долгосрочном плане - там работают другие факторы, начинаются финансовые и прочие проблемы. Самый типичный пример финансовых и прочих проблем с ревальвацией - Япония, ревальвировавшая йену в середине 1980-х годов. Тогда улучшились отношения с США, и поначалу ничего не произошло, но на ревальвированных деньгах нарос пузырь, после чего японская экономика рухнула, и механизм сработал в пользу баланса США.

* Минус 35 млн. ЧЧ в развитой стране, роль безработицы. Дефицит $35 млн. торговли с развивающейся страной. Кто получил прибыль? Нельзя что-либо четко сказать об этом, за исключением того, что существует какая-то третья сила, ее получившая, поскольку есть некто, организовавший взаимодействие. Это м.б. лица из развивающейся, из развитой или какой-то другой, "стороны", которые увидели две страны, посчитали цены и решили вложиться с расчетом на эти $35 млн. прибыли. Впоследствии будет прояснено, что это за сила, как она работает и какую роль играет.

* Таким образом, имеется старая и хорошо известная теория сравнительных преимуществ, которую никто до конца не просчитывал.

* 35 млн. ЧЧ, о которых идет речь, высвободились в развитой стране. То есть, если есть возможность повысить уровень разделения труда в развитой стране, то эти 35 млн. ЧЧ - безработные люди, пополнившие трудовой резерв, прежде всего - фермеры (в случае зерна). А для более высокого уровня разделения труда нужны, к примеру, программисты или, хотя бы, металлурги. Когда-то такие проблемы были, но в среднесрочной перспективе они решались: повышался уровень РТ в развитой стране - по сути, это был единственный продуктивный эффект внешней торговли. В действительности никаких дополнительных эффектов пока не имеется.

Лекция 3. Инвестиционный тип взаимодействия развитых и развивающихся стран, часть 1

* До сих пор была рассмотрена лишь одна модель взаимодействия - так называемое монокультурное взаимодействие, когда оно происходит лишь по модели торговли. Что при этом происходит с экономиками стран? Прежде все, стало понятно, почему в развивающихся странах (несмотря на то, что [внешние элиты и компрадоры] им запрещают так думать) их взаимодействие с развитой страной воспринимается как зависимость. До начала взаимодействия в развивающейся стране есть некоторый уровень разделения труда, подконтрольный жителям этой страны, с которым работают власти и бизнес, и про который они все понимают. Как только начинается взаимодействие, система разделения труда (СРТ) начинает разрушаться, и происходит сосредоточение развивающейся страны на одной или нескольких культурах. Зависимость проявляется в том, что спрос в развитой стране начинает играть доминирующую роль для развивающейся. Торговля из развивающейся страны в развитую постоянно находится в напряжении, постоянно происходит по эквиваленту, без запасов, резервов, поэтому любые изменения конъюнктуры (например, спроса) сразу сказываются на судьбе развивающейся страны. Экономическая теория говорит, что зависимости нет, а только возрастают риски в связи со вступлением в глобальную систему разделения труда, а потом "все будет нормально". Однако, с учетом всего рассмотренного выше, непонятно, что там м.б. нормального.

* Второй момент, который заметен в отношениях развитой и развивающейся стран - в том, что торговое отношение между ними не сбалансировано, и не м.б. таковым никакими традиционными экономическими способами (торговый дефицит в приведенном примере составляет $35 млн.).

* Взаимовыгодность торговли: без специальных, дополнительных, предположений, для обеих стран никакой выгоды в обмене товарами не происходит, но происходит перераспределение, осуществляемое некой "третьей силой", которую можно назвать торговой, или финансовой, олигархией, в свою пользу. Национальная принадлежность этой силы неясна и м.б. различной. В реальности, конечно, если брать современность, можно усмотреть по торговому балансу США и остального развивающегося мира дефицит баланса торговли товарами в США и профицит торговли услугами; последнее является показателем того, что часть прибыли от торговли сидит в США и записывается в балансе этой страны как доход от оказания услуг. Однако нет четких данных о том, у кого какая доля и в какой стране (включая оффшорные зоны) от торгового взаимодействия рассматриваемых стран.

* Вопреки распространенному мнению, согласно которому прибыль образуется от того, что развивающаяся страна по дешевке продает развитой свои ресурсы, выше было продемонстрировано, при торговле в развитую страну имеет место эквивалентный обмен (случай зерна по $1), а прибыль получается от того, что в развивающейся стране потребитель переплачивает за потребляемый товар, но делает это только потому, что в рамках собственной СРТ не в состоянии произвести его более дешевым.

* Монокультурное взаимодействие - это почти всегда необходимый этап отношений развитых и развивающихся стран, однако за ним, особенно в последние несколько десятилетий, следует другой этап, именуемый инвестиционным. Как было показано в приведенном примере, монокультурное взаимодействие в развивающейся стране оказывается в 4 раза дешевле, чем в развитой. На каком-то этапе в развитой стране (или где-то еще) возникает определенное преимущество: если есть такая разница оценки труда, то почему бы не взять некоторое рабочее место находящегося в развитой экономике, и не перенести его в экономику развивающуюся. Был период, когда это было сделать нельзя, поскольку работа на оборудовании XIX века требовала определенного уровня мастерства, тренировки и подготовки, и не всегда развивающаяся страна могла предоставить персонал для работы на оборудовании тех лет. Как было сказано, все рабочие места унифицируются по единому принципу "следить за показаниями приборов и нажимать на кнопки". В XIX веке эта тенденция проявилась не в полное время, но после Второй Мировой Войны значительная часть оборудования стала соответствовать этому принципу, а в отдельных случаях процесс стал автоматизированным. Когда качество рабочих мест достигает такого уровня, не существует никаких препятствий для переноса рабочих мест в развивающиеся страны, особенно в те из них, где послушание вбивается в человека всем образом принятой там жизни, и можно надеяться, что такой перенос произойдет без особых проблем.

* Если возвращаться к российской (и мировой, кстати, также) истории, то в некоторый момент царская Россия взаимодействовала с развитым миром. Мифологема пролетариата в России насчет передового характера этого класса (которую можно увидеть у Ленина или Горького), связана с тем, что, действительно, когда завозилось сложное оборудование, требующее мастерства и обучения, не всякий с этим мог справиться, а потому [из этих "не всяких"] начинает формироваться класс людей, независимых и самостоятельно мыслящих, которые могли попросту "послать подальше" свое начальство, поскольку пролетарий, в отличие от того же крестьянина, способен справиться со сложной машиной, и выступает в качестве умелого, креативного, дисциплинированного и ответственного работника. Когда этот социальный слой был увиден, стало ясно, что с ним возможно делать революцию. В России к. XX - н. XXI века такое предположить невозможно: если куда-то поставляется станок с "защитой от дурака", то для него не нужны ни креативность, ни ответственность - только дисциплина.

* Далее, по мере переноса рабочих мест из развитой страны в развивающуюся, меняется судьба последней, преодолевая ее зависимость от монокультуры (различные примеры "азиатского экономического чуда"). Также бывают и случаи, когда в кризис рабочие места, спроектированные для некоторой системы, устаревают, и экономика может вернуться к прежнему - монокультурному - типу взаимодействия: пример Аргентины, входившей в восьмерку развитых государств до Второй Мировой Войны, развивавшейся по этой модели и показывавшей самые высокие темпы роста - до того момента, пока не сменилась СРТ в развитой стране. С конца 1960-х гг. СРТ в этих странах практически не меняется, а потому не меняется и в развивающихся - за исключением, пожалуй, модернизации в процессе смены оборудования. Другой сегодняшний пример - уход рабочих мест из Китая во Вьетнам, но лишь потому, что последний сделал рабсилу дешевле, чем в Китае. Из наиболее успешных стран "азиатского чуда" чаще всего упоминается Сингапур, пригласивший целый спектр транснациональных корпораций делать инвестиции в различные отрасли, причем если что-то происходит с рынком в одной отрасли, то с другим - ничего, и устойчивость экономики повышается.