Чтение онлайн

Сделав последнюю глубокую затяжку, Верн чуть приоткрыл окно и щелчком выбросил окурок на невидимый тротуар. Одновременно отметив про себя, что они остановились на улице с односторонним движением, а значит, никакая машина не поедет навстречу и не осветит фарами их темный лимузин.

– Что, выдался трудный денек, Локтер? – спросил Судья.

– В общем-то да, сэр.

– А начал ты его с той самой идиотской записки?

– Да, сэр, признаю, я был не прав.

– Не столько не прав, сколько глуп. Признай уж и это.

– Признаю, сэр, я был глуп.

– Как повел себя контакт?

– Я вернулся в магазин после второй доставки. Возле нашего дома болтался какой-то парень. Когда я вылез из грузовичка, он подошел ко мне и сказал, что ищет молоденькую девушку из семьи Варак. В школе ее нет, он уже проверил. Я сказал ему, что она сейчас в своей комнате. Тогда он попросил меня договориться с ней, чтобы, когда стемнеет, она вышла из дому. Я пообещал это сделать и, само собой разумеется, поинтересовался, в чем, собственно, дело. Он ответил, что ей предстоит интересная поездка, и дал мне адресок, по которому часиков в девять мне надо будет ее привезти. Я зашел в дом, но ни там, ни в магазине ее почему-то не оказалось. Да и старик вел себя довольно-таки странно, совсем не как обычно. Настолько странно, что я решил не проявлять излишнего любопытства. То есть постарался не совать нос в чужие дела. Но потом вспомнил о Доррис. Вот кто будет только рада порассказать все, что знает. А знает она все, абсолютно все, что у них там происходит! Доррис сразу же все мне выложила: мол, у Тины случился нервный срыв, ее срочно отправили в какую-то загородную лечебницу, ну а утром сюда доставили Джимми Довера, нашего нового работника. Я тут же вычислил, что привез его Дармонд, который, сообразив, что происходит с Тиной, немедленно отправил ее в эту чертову лечебницу. Он всегда сует свой длинный нос в чужие дела. Я вышел из дому, нашел того парня на соседней улице и все ему рассказал. Затем, часов около пяти, он снова пришел к дому и сообщил, как встретиться с вами.

Внимательно, не перебивая выслушав его, Судья мягким, почти ласковым тоном сказал:

– Да, у мистера Дармонда сегодня был на редкость занятый день... Впрочем, как и у лейтенанта Ровеля, пославшего своих людей найти, задержать и доставить к нему ребят, с которыми любила проводить время ваша Тина. Один из них уже указал на двух наших уличных торговцев. А Тина действительно сейчас в частной лечебнице, где главврачом Фольц. Думаю, Локтер, тебе не надо напоминать, что за всем этим последует дальше? Или все-таки напомнить?

– Да нет, зачем же. Все и без того понятно... Когда начнется выздоровление, в ней проснется совесть, и она признается, что один раз получила дозу и от меня. После чего я, как и положено, снова окажусь в тюрьме.

– Да, но затем они также захотят узнать, от кого и где эту дозу получил ты.

– Тогда я сдам им одного из тех, кого они уже повязали.

– И все?

– Да, все. С чего бы мне, интересно, давать им больше, чем я им уже дал? Хватит им и этого.

– А с того, Локтер, что ты располагаешь информацией, которой вполне можно поторговаться ради собственной свободы. Но учти, нам это причинит не более чем определенное неудобство, только и всего. Однако все дело в том, Локтер, что мы не любим никаких неудобств вообще... Наш товар поступает и распределяется гладко, без проблем. Так должно продолжаться и дальше. А для этого нам нужен незыблемый порядок, который мы ни в коем случае не должны радикально менять. Иначе мертвым грузом недопустимо надолго повиснут громадные деньги, потому что создание новой структуры обычно требует слишком много времени.

– Значит... Да, мне понятно, что вы имеете в виду... Что ж, если вы хотите избавиться от меня, то я готов. Но ведь она заговорит не раньше чем дней через десять – двенадцать. За это время меня здесь уже не будет. Я уеду далеко-далеко, где им меня ни за что не найти.

– Такой вариант нам тоже не нравится, Локтер.

– Ну и что, черт побери, вы хотите от меня? Что мне теперь делать? – чуть ли не завизжал Верн.

Он услышал за собой какие-то шуршащие звуки и с трудом удержался от того, чтобы не обернуться.

– Не стоит так нервничать, Локтер, – не повышая тона, так же мягко посоветовал ему Судья.

– С чего вы взяли, что я нервничаю?

– А следовало бы, Верн. Мы тут обсуждали создавшуюся ситуацию, и результаты оказались совсем нас не радующие. Вытащить эту девчонку из частной лечебницы, конечно, можно, но риск слишком велик, а рисковать нам совсем ни к чему. Доверять тебе дальше, Верн, тоже глупо, потому что ты позволяешь себе слишком много своеволия, а у нас нет средств, чтобы держать тебя на коротком поводке. Поэтому самым правильным было бы тебя убить.

– Подождите, подождите, ведь...

– Но тогда обладателем всей крайне неудобной для нас информации станет твой приятель Рик Стассен. Придать твоей смерти видимость несчастного случая мы, конечно, можем, но два несчастных случая подряд... Это уже слишком и может вызвать подозрения, которые нам сейчас совершенно ни к чему. Теперь-то мы понимаем, что ваша довольно, как бы это помягче сказать, смелая система распределения «товара» была грубейшей ошибкой. Нам совершенно не следовало бы отказываться от наших обычных и хорошо себя зарекомендовавших методов. А сейчас, Локтер, я проверю тебя на сообразительность. Что, по-твоему, мы хотим, чтобы ты сделал? Попробуй догадаться.

– Ну откуда же мне...

– Думай, Локтер, и побыстрее. Ты ведь считаешь себя умным, наверное, даже очень умным.

Торопливо закуривая новую сигарету, Верн заметил, что у него мелко и противно трясутся руки. Кроме липкого чувства страха его возмутила та унизительная манера, в которой Судья заставлял его выглядеть самой банальной «шестеркой». Вспомнив о только что сказанной Судьей странной фразе, он, как бы размышляя вслух, произнес:

– Значит, вы считаете, что вам нечем держать меня на копотком поводке? А Рик Стассен вам и опасен, и не нужен, потому что... Короче говоря, вы решили поменять систему распространения, так?

– Совершенно верно. Молодец, Локтер. Продолжай и дальше в том же духе.

– Следовательно, вы, скорее всего, намерены предложить мне убрать Стассена.

– Молодец, сынок, ну просто молодец! Ведь можешь, когда хочешь. Особенно во время сильной эмоциональной встряски. Да, ты угадал, именно это мы и намерены тебе предложить. Сделай все как надо, и мы с превеликим удовольствием простим тебе и твою глупость с этой запиской, и твою грубейшую промашку с девчонкой, зная, что после этого ты уже никогда не будешь даже пытаться купить себе свободу... Если все пройдет как надо, думаю, с учетом твоей предыдущей судимости тебе дадут года три, не больше. Всего три года и полная гарантия получить у нас совсем не плохую работу по выходе из тюрьмы. Если же по тем или иным причинам дело не будет сделано, то, как минимум, от пожизненного заключения тебя уже не спасет никакая переданная тобою полиции информация. Надеюсь, тебе ясно, что я имею в виду?.. Нам же со своей стороны очень хотелось бы иметь письменное подтверждение преднамеренности этого убийства.

– Что вы имеете в виду?

Судья включил в машине свет, достал из кармана небольшой блокнот и шариковую ручку.

– Сейчас я тебе кое-что продиктую, а ты, Верн, все напишешь, поставишь дату и подпишешься. Зрение у тебя, думаю, хорошее, все видишь.

– Но послушайте, я не...

– Да будет тебе, Верн! Это же самая обычная процедура... Дату, пожалуйста, поставь вверху слева. Готов?.. Отлично. Тогда пиши. В качестве приветствия выберем... ну, скажем так: «Дорогая малышка!» Звучит достаточно нейтрально, а главное, анонимно. Написал? Теперь само послание. Пиши: «Возможно, я ошибаюсь, но сказанное мной вчера об этом Рике Стассене остается полностью в силе. Он настолько туп, что недостоин не только жить, но даже называться человеком. Обо мне не беспокойся. Я придумаю такой способ его убить, что меня никто никогда не заподозрит. Прочитав эту записку, пожалуйста, тут же ее сожги. Тебе я полностью доверяю, но представляешь, если она вдруг окажется у судьи? Ха-ха-ха! Встречаемся, как всегда, завтра вечером, в том же месте и в тот же час. Целую». Готово? А теперь подпиши: «Верн». Спасибо, сынок. – Взяв у него блокнот и ручку, Судья внимательно прочитал записку. – Молодец. Хорошо, что тебе не пришло в голову попытаться изменить почерк. У нас ведь есть его образец – записка, которую ты передал нам сегодня утром.

У Верна внутри все похолодело, лоб покрылся противной липкой испариной... Ясно одно: теперь, отдав им в руки такую записку, он никогда и ни за что на свете не решится убить Стассена. Нет, таким гадким способом загнать его в ловушку и повязать кровью на всю оставшуюся жизнь им не удастся. Значит, сейчас надо изображать полное согласие и готовность, а завтра-послезавтра, не позже, срочно делать ноги. Лететь, как говорят, на пятой скорости. Туда, где никто никогда его не найдет... Приняв такое, как ему тогда показалось, мудрое решение, Верн почувствовал, что к нему снова возвращается былая уверенность.