Чтение онлайн

–  Чем заражают?
– прикинулся шлангом доктор.

–  Своими всякими… тараканами, - буркнула медсестра.

–  Хорошо не половыми, - хихикнул доктор и тут же посерьезнел, - если ты о том, что я слегка вне нормы. Так и ты, деточка, тоже не идеал психического здоровья.

Медсестра посмотрела на доктора исподлобья.

–  Что ты мне глазки строишь? У меня жена и почти трое детей. Пиши, дорогая, пиши.

Сестричка поджала губы и стала заполнять карту быстро, чтобы только от доктора избавиться.

–  Учись, Брижит, - назидательно говорил доктор уже в лифте, - Как можно легко сломить сопротивление принципиального противника. Что же я так устал?
– доктор резко посерел и оперся спиной на стенку лифта.

–  Просто переволновались, - сказала я, сама засыпая на плече у Виктора.

–  А знаешь, что самое страшное?
– спросил доктор.

–  Завтра пятница и мы должны еще работать?

–  Нет. Не завтра, а сегодня, и не пятница, а суббота. И работать мы не должны. Но мы все еще здесь торчим. Шесть утра… надо домой позвонить, боюсь, разбужу их… - доктор бормотал себе под нос.

Мы пришли в ординаторскую. Виктор сел к столу, доктор - на свой стул и сразу же стал звонить домой. Мне же доктор дал знак, в виде бутылки конька, что время доставать бокалы.

Доктор ждал долго, пока ему не ответил мужской голос.

–  Алло, да, прости, что разбудил! Как там дети, как Хельга?… Старая, ты, сволочь, - доктор расплылся в довольной улыбке, - То есть я не разбудил… Хорошо… Детей-то хоть спать уложили?… Слава Богу. Хорошо… Я с тобой потом разберусь, - доктор закрыл лицо рукой и засмеялся. Он положил трубку и смеялся еще долго. Мы с Виктором налили коньяк и ждали, пока пройдет нервный смех у доктора.

–  Сейчас, подождите. Я понимаю, я - свинья, но еще один звонок.

–  Вы не свинья, вы - доктор, - вырвалось у меня.

–  И твой научный, угу, - доктор делал вид, что смертельно обиделся, - я рад, что ты это осознаешь. Бри, как ты?… Я знаю, свинья… телефон сел, а там где я был он бы мне не пригодился… Я потом тебе расскажу… В больнице с Брижит и Виктором, они тебе привет передают… Мы с ней уже все почти обговорили… Не беспокойся, я жив и здоров… Я приеду сегодня… А суббота, да, тогда заберу на выходные домой… А там, посмотрим.

Доктор положил трубку.

–  Вот теперь вздрогнем!

Мы выпили, закусывать было нечем, мало того, что все были голодные, так еще и нервное напряжение сказалось. Нас тут же разморило. Но времени на сон не было, доктор рассказал нам о том, что было с ним, внимательно выслушал наш рассказ, качал головой, цокал языком.

–  Ведь вот, что странно!
– задумчиво сказал он, - Тор ведь ее любит, до потери пульса. Почему тогда он так поступил даже с ее воспоминанием. Она правильно сказала, желание запереть борется со страхом отпустить. Но и ведь на этой грани многие всю жизнь балансируют и не запирают и не отпускают и живут себе душа в душу. Странная все же эта штука - человеческая душа, я сколько уже в профессии, а все не перестаю удивляться, - подытожил доктор, - А вот, что ты будешь делать с работой, я не знаю. Фон Бохель тебя возьмет, он, кстати, очень сокрушался, когда я принес твое заявление. Не знаю, чем ты ему так угодила, но он, кажется, очень тобой дорожит. Но тут есть одно "но", - доктор по своему дурацкому обыкновению замолчал, выдерживая театральную паузу.

–  Но? Вы не хотите больше видеть меня в своем отделении?
– без всякой надежды сказала я.

Ван Чех взял мою руку и нащупал пульс.

–  Ты просто пьяная, а я думал с ума сошла, - с нарочитым облегчением сказал он, - нет, дело в том, что вчера тебя уволили, так, что приходи на работу через неделю, хорошо? Пока отдохни. Я думаю, вам и с Виктором есть, что обсудить. В конце концов, дипломом займешься.

А давай так. Ты пишешь диплом, а я его курирую, а потом ты защищаешься и уже с дипломом приходишь обратно? Не надо будет рваться во все тяжкие, - доктор весело на меня посмотрел.

–  Но мы так будем редко видеться, - стала ныть я.

–  Слышишь, Виктор, ради чего она на работу ходит? Кошмар! Брижит, где твоя высокая мораль?
– доктор был польщен донельзя, - Ты не обольщайся, я с тебя с живой не слезу, девочка моя. Ты у меня дневать и ночевать над дипломом будешь. Это я в больнице мягкий, а за ее пределами…

–  Жилистый и жесткий, я поняла, - кивнула я.

Мы выпили еще.

Это приключение из всех приключений, произошедших с нами было самым странным, нас с доктором не пытались убить, хотели, но не пытались. Все, что делалось, то из большой и очень эгоистической любви к ближнему.

Что моя ночь, что ночь доктора больше напоминает мне сейчас параноидальный сон какого-нибудь нашего больного. И, тем не менее, все это чистая, правда. Правда, не понятная мне самой до конца. Да, и доктор периодически тянется удостовериться, было это все или нет.

Часто я спрашиваю себя, чтобы было, если бы доктор взял с собой на практику не меня, а кого-нибудь другого. Один раз я даже спросила его об этом.

–  Было бы не так весело, - ответил мне доктор печально и ничего больше не сказал.

А мне кажется, что было бы все тоже самое, только в немного другом варианте. Та история с Кукбарой тянется уже несколько лет, хотя иногда мнится, что она случилась только вчера. И не понятно, почему гениальное открытие, буквально бомба для всех наук так и не взорвалась во всем мире, но начисто исковеркала жизни нескольких человек.

Что касается нобелевской премии Тора. Он отказался от нее и ото всех дальнейших исследований в этой области. Насколько нам с доктором известно (а ван Чех старается бывших врагов из поля зрения не терять) Тор редко выходит из дома, а чем занимается внутри его непонятно.

Мне часто снятся Антонас и Один, который отрастил себе новую руку и простил за увечья. Я спрашивала у них, но они ничего мне не отвечают. Антонас как-то намекнул, что Тор почти не вылезает из пограничья. Оно и к лучшему.

Близилось день рождения доктора, которое он отмечать не любил и от подарков категорически отказывался. По причине нашей с ним недолгой размолвки, я думала все же подарить ему подарок. Мы с Виктором долго не знали, что именно это должно быть. Ван Чеху ничего не стоит отшутиться от любой вещи. Часто складывается впечатление, что ему проще шутить, чем говорить нормально.

–  Понимаешь, - говорил Виктор, - Это должна быть вещь, которая совершенно ему необходима, которую он сначала примет, а уже потом поймет, что натворил.

–  А ты коварный.

–  С вами приходится, - буркнул он, - Чего очень сильно не хватает ван Чеху?

–  Судя по последним правкам к диплому - моей бессмертной души, - ответила я.

–  Ну, ее в оберточную бумагу не завернешь, - Виктор постучал пальцами по столу.

Я обдумывала эту мысль и так и сяк, и наконец, пришла к выводу, что знаю, в чем больше всего нуждается доктор ван Чех.