Чтение онлайн

В настоящее время в среде абхазов активно возрождается традиционная религия. В то же время создавшейся благоприятной ситуацией воспользовались разнообразные секты, успешно укрепляющие свои позиции в не признанном мировым сообществом государстве. Православие и ислам также имели все возможности для упрочения своих позиций в постсоветской Абхазии. Однако их возрождение не состоялось во многом из-за того, что позиция Русской Православной церкви и исламских духовных лидеров по отношению к непризнанной республике базировалась на политических расчетах. В угоду этим расчетам они забыли о реальных людях, в том числе и о своих, имеющихся или потенциальных, прихожанах.

В выигрыше от сложившейся ситуации оказались те религиозные деятели, которые поддерживают принцип отделения церкви от государства и не считают для себя возможным, в угоду правительствам, не признающим Абхазию в качестве суверенного государства, прекратить свою работу на ее территории. В результате в стране утвердились и получили возможность проповедовать собственные учения представители не известных здесь прежде западных и восточных религиозных течений и сект. Действующие в Абхазии секты делают упор на вовлечение в свои ряды местной молодежи. Таким образом они закладывают основу для распространения своего влияния в будущем.

В предыдущих статьях рассмотрены материалы о некоторых разновидностях неоязычества в ряде регионов Восточной Европы и Кавказа. Однако ими дело не ограничивается. Современное неоязычество представляет собой весьма широкое и многообразное движение, которое в 1990-е гг. усиливалось, охватывая все новые и новые территории. В данной статье дается обзор тех неоязыческих движений, которые не были упомянуты в других статьях настоящего сборника.

Основоположником украинского неоязычества был Лев Силенко, когда-то эмигрировавший из СССР в Канаду. Там он усиленно изучал религии Востока и, прежде всего, индуизм и с 1964 г. начал проповедовать в украинских эмигрантских общинах США и Канады учение, которое он назвал «украинской родной верой». Тогда же он основал нативистскую (неоязыческую) церковь РУНВiра (Рiдна Украiнська Народна Вiра). В настоящее время эта организация имеет отделения не только в Канаде, но и в США, Великобритании, Австралии, а в 1992 г. была официально зарегистрирована на Украине в качестве особой конгрегации [234] . Силенко скомбинировал свое религиозное учение на основе фрагментов, сохранившихся от славянского язычества, соединив их с наследием индоарийской ведической традиции. Прокламируя восстановление дохристианских верований, Силенко называет свое учение монотеистическим, тем самым порывая с языческой традицией политеизма. Содержание этого учения впервые было им кратко изложено в поэме «Мага Врата», а в 1979 г. опубликовано полностью в объемистом фолианте «Мага Вира» (Великая вера), представляющем собой скорее историософское, чем религиозное произведение [235] .

Шумеров и древних украинцев, наряду с киммерийцами, митаннийцами, касситами, персами, гуттиями, Силенко с гордостью причисляет к «орианам», прямым наследникам трипольской культуры. А в отдельных местах своей книги он безоговорочно отождествляет древних украинцев с трипольцами, создателями культуры эпохи позднего неолита – энеолита второй половины V–IV тыс. до н. э. на территории Украины, и утверждает, что уже в период трипольской культуры земледельцы-украинцы назывались «русью».

Автор подчеркивает, что еще за 3500 лет до вторжения персидского царя Дария на земле Орианы (Украины-Руси) уже существовали самостоятельные царства с городами и храмами, а Киев был наидревнейшим городом людей белой расы. По словам Силенко, уже в I тыс. до н. э. существовала Украинская (Орианская) империя, которую не мог покорить никто – ни Дарий, ни Александр Македонский, ни римский император Траян. Летописное сказание о призвании варягов автор объявляет выдумкой христианских монахов. Он склонен больше верить фальсифицированной «Влесовой книге», чем историческим источникам.

Автор всеми способами пытается доказать, что Украина и украинцы (ориане) имели славную и богатую дохристианскую «ведическую» культуру и историю, и неверно связывать «украинскую духовность» с византийским наследием. Напротив, навязав Украине чуждое ей христианство, вначале Византия, а затем Москва стремились закабалить украинский народ, превратить украинцев в духовных рабов. Ни одному народу мира христианизация не принесла столько опустошения, как «украинцам (русичам)»: погибли украинская дохристианская литература, украинское мировоззрение, история, сам способ существования. Непобедимые воины эпохи язычества, украинцы начали терпеть поражения от врагов, став христианами. А позднее Москва узурпировала украинское наследие, противоправно присвоив себе и имя Руси. На самом деле население московских земель слагалось из прибывших с Украины колонистов и местных финских и тюркских обитателей. У Московской Руси, – замечает автор, – нет ни политических, ни моральных прав связывать себя с историей Украины (Руси). Ведь она сложилась на основе татаро-монгольской орды, и русские Москвы – это «православные татары». Автор не упускает случая подчеркнуть, что «украинцы (русичи) и москали (русские) – это две разные человеческие общности», которых православное единоверие ничуть не сближает [236] . Он даже гордится тем, что украинцам удалось якобы сохранить свою расу в чистоте.

Тем самым, обращение к язычеству означало для Силенко восстановление чисто национального культа, «национального духа», что способствовало бы сплочению нации в ее стремлении к свободе. Космополитическое христианство, оттесняющее национальный фактор на вторые роли и уравнивающее всех перед богом, независимо от происхождения, размывало национальное единство и не позволяло сконцентрировать национальную волю. А это лишало борьбу с могущественной Россией каких-либо шансов на успех, тем более, что именно Россия представлялась оплотом православия. Иными словами, украинские националисты-неоязычники ассоциируют христианство прежде всего с Россией. Еврейский фактор в изложенной версии присутствует, но в явно ослабленном виде. Он нужен лишь для того, чтобы продемонстрировать вторичный, неоригинальный характер христианства, лишить его ореола всечеловеческой ценности. Вместе с тем эта версия не лишена привкуса расизма. Ведь она причисляет к белой расе только индоевропейцев и делает акцент на космический смысл их будто бы вечной борьбы с семитами.

Эта версия была популярна в украинской диаспоре, где считалось аксиомой, что украинцы – прямые потомки трипольцев. С начала 1980-х гг. неоязыческое учение Силенко начало пробивать себе дорогу и на Украину, где его последователи все чаще апеллировали к «славной» эпохе самобытного язычества и отрицали христианские ценности как чужеродные, а значит, и вредоносные [237] . Одной из первых об этом заявила основанная в 1990 г. в Киеве националистическая газета «Слово», поместившая в одном из своих первых номеров [238] интригующую рекламу книги Силенко «Мага Вира». В том же номере была опубликована статья украинского поэта-националиста В. Рубана, который прямо связывал распространение христианской религии с деятельностью евреев и обвинял их в стремлении вытравить у украинцев «этнографическую память» [239] . Любопытно, что языческие мотивы, включая мечты о единстве ариев, начали звучать в его поэзии именно в 1980-е гг. [240] . Антихристианские представления разделяют даже некоторые из нынешних украинских академиков [241] .

Мало того, на это неоязыческое учение опирается по крайней мере одна из вновь возникших политических партий – Украинская крестьянско-демократическая партия [242] , один из лидеров которой писатель С. Плачинда стал его рьяным поклонником. В арсенале его политических аргументов – те псевдоисторические доводы, которые любят приводить все украинские неоязычники: о корнях украинцев в V тыс. до н. э., об их расселении от Центральной Европы и Швеции до Палестины и Индии, о тождестве мифических амазонок с «древними украинками» и о происхождении от них казаков, об этрусках, венедах (включая «Великое украинское государство Венедию»), пелазгах и гиксосах, якобы древних украинских племенах, о всечеловеческой ценности «украинского матриархата» и «украинской мифологии», от которой будто бы берет начало мифология индоевропейцев, об украинском происхождении Заратуштры и Будды, о великой дохристианской культуре и духовности, в том числе о докириллической «трипольской» письменности, о злодейской политике князя Владимира, погубившего древнюю культуру и письменность во имя чуждой украинцам веры. Многое в этих построениях идет от концепции Силенко. В то же время Плачинда избегает прямых нападок на христианство, наивно полагая, что до правления Владимира оно могло у «украинцев» гармонично уживаться с язычеством. Тем самым, в своем отношении к христианству он как будто бы близок к умеренным русским неоязычникам. На тех же позициях начиная с конца 1980-х гг. стоял и ряд других украинских литераторов.

Определенную популярность на Украине получила и поддельная «Влесова книга», которая столь же почитается украинскими неоязычниками и некоторыми группами политических экстремистов, как и их русскими собратьями. На Украине ведущим «специалистом» по «Влесовой книге» и ее переводчиком стал Б. Яценко, сотрудник историко-филологического отделения Ужгородского филиала Института проблем регистрации информации. В 1995 г. с помощью одного из нынешних создателей «украинской идеи» филолога В. Довгича ему удалось издать «Влесову книгу» в виде специального выпуска журнала «Индо-Европа». В этом издании оба совершенно серьезно утверждают, что украинцы происходят от древних «укров», которые еще в глубокой первобытности расселялись от Эльбы до Днепра и Дуная [243] . Яценко отвергает аргументы ученых, доказывавших поддельный характер «Влесовой книги». Он самонадеянно заявляет, что все предыдущие переводы этого «памятника» (в том числе, сделанные московским любителем «Влесовой книги» А. Асовым) страдали дефектами и лишь его перевод является идеальным [244] . Сам Яценко по сути дела использовал «Влесову книгу» для подтверждения своей давней гипотезы о том, что украинский народ сложился из трех разных племен – двух славянских (анты-поляне и древляне) и одного ираноязычного (роксоланы-сарматы), причем последние будто бы и передали новому образованию свое название «рокс/рос». Отсюда Яценко выводит и название «земля Троянь», которая будто бы символизировала тройственный союз указанных племен. Несомненно, Яценко и «переводил» «Влесову книгу» таким образом, чтобы ее текст соответствовал его концепции [245] .

В последние годы подобного рода фантазии, в частности о происхождении украинцев от трипольцев, весьма популярны на Украине. Они активно поддерживаются, например, газетой западноукраинских националистов «За вiльну Украiну», неоязыческими журналами «Сварог» и «Индо-Европа». Последний, в частности, опубликовал воззвание основанной Силенко в Канаде нативистской украинской церкви. В нем объявляется, что христианская религия чужда украинцам, ничего, кроме несчастья, им принести не может. Путь же украинцев к возрождению лежит якобы только через украинскую национальную, т. е. языческую, веру. Поэтому украинцам следует вернуться к вере своих предков [246] . В одной из своих публикаций Довгич как бы комментирует этот призыв. Он повествует о катастрофе, которая произошла тысячелетие назад, когда местные боги и волхвы потерпели поражение от чужестранных «жрецов», оторвавших украинцев от родного язычества и с тех пор навязывающих им «чужую идеологию». Автор скорбит по тем колоссальным людским потерям, которых уже потребовал и еще может потребовать «христианский Молох». Он утверждает, что потеря исконной языческой основы расколола украинский народ, разрушила его национальный характер, сделала добычей чужеродцев. Это якобы и повлекло распад индоевропейского единства, упадок национальной идеи. Он видит лишь один способ избежать катастрофы – вернуться к пантеистической вере, уходящей корнями в почву Индо-Европы и разрушенной тысячу лет назад. Он взывает к великому примеру предков, которым именно обожествление природы позволило создать одну из первых цивилизаций на Земле. При этом, рисуя фантастическую предысторию предков, он не забывает черпать аргументы из «Влесовой книги».