Чтение онлайн

– Милая, - прошептала Кейт, у которой разрывалось сердце, глядя на сестру.
– Успокойся, все хорошо…

Тори резко обернулась к сестре, глаза ее теперь горели ужасной, разрушающей болью и гневом.

– Все хорошо? После всего, объясни мне, наша рассудительная, умная Кейт, как все может быть хорошо?

– Я… - Кейт вдруг растерялась с ответом. Тори нужно было успокоить любой ценой, ведь у нее был шок, но к несчастью, сбывались худшие опасения: шок перерос в истерику.
– Дорогая, - заговорила Кейт, - еще неизвестно, погиб он или нет. Министр написал, что Себастьяна объявили без вести пропавшим.

– Тогда почему твой чертов министр не поехал, чтобы найти его? Ведь он пять лет гнил там ради них!

– Они найдут его, - уверенно заявила Кейт, желая, чтобы и Тори поверила в это.
– Он же майор, а таких людей не бросают на произвол судьбы. Да и граф очень могущественный человек. Он сумеет найти Себастьяна…

– Замолчи!
– надрывно закричала Тори, и вдруг почувствовала, как крупная дрожь сотрясет ее тело. Ей было невыносимо слышать его имя, но горькая правда медленно начинала проникать в ее затуманенное сознание, прогоняя оттуда все, и раздирающая, невыносимая боль пронзила ее сердце так резко, что Тори боялась сойти с ума. Невидящим взглядом она посмотрела на Кейт, почти не владея собой, мечтая испариться, исчезнуть из мира, где не было Себастьяна.
– Ты всегда была оптимисткой, Кейт. Тебе всегда хочется верить в благополучный исход, но это уже не так, потому что он мертв… - Тори ужаснулась тому, что только что сказала. Она, наконец, признала эти черные слова и вдруг поняла, что умерло ее сердце. Она еле могла дышать, голова стала кружиться, конечности начали неметь от жуткого холода, грудь сдавила бесповоротное и окончательное осознание того, что Себа мертв. Ее дорогой, одержимый жаждой знания, несговорчивый, но невероятно великодушный Себа мертв!
– О боже, Кейт, - с мукой выдавила она, понимая, что рассыпается в прах.
– Его больше нет…

Кейт шагнула к ней.

– Тори, - молвила она, но та резким взмахом руки остановила ее.

– Не подходи!
– яростно потребовала она, еле сдерживая слезы, едва сдерживаясь от того, чтобы не умереть прямо здесь и сейчас.
– Я не нуждаюсь в твоей жалости!

– Милая, я хочу помочь тебе, я лишь хочу…

Ее прервал горький, пугающий смех Тори. Кейт остановилась на полпути. Дворецкий и Алекс беспомощно смотрели на них.

– Ты всегда хочешь помочь, хочешь быть полезной и нужной, - шершавым голосом заговорила Тори, уняв смех.
– Наша Кейт всегда вела себя благородно, но только ты забыла спросить, нуждаются ли другие в твоей помощи. Ты превратила себя в жертву и хочешь стать святой только для того, чтобы тыкать нам этим потом в глаза и показать всему миру, какая наша Кейт несгибаемая, добрая и совершенная.

Кейт побледнела от слов, которые ударили ее сильнее любой пощечины. Алекс ахнула, прикрыв пальцами губы, и перевела ошеломленный взгляд на Тори.

– Что ты такое говоришь?
– молвила Алекс.

– А разве это неправда?
– взбешенно заявила Тори, понимая, что ею овладели страшные демоны. Она не могла остановить слова, которые вырывались из нее.
– Она превратила себя в святую, отказалась от всех радостей жизни, от любви, и считает, что все должны поступить так же?

Алекс с ужасом смотрела то на Кейт, то на Тори, на которых лица не было. Тори окончательно потеряла разум, если говорит такое. Кейт никогда не вела себя так, как пыталась утверждать Тори, и уж тем более не была виновата в том, что случилось с Себастьяном.

Никогда прежде Алекс не видела старших сестер такими убитыми, почти раздавленными: одну - от потери любимого, а другую - от самых несправедливых обвинений. Она уже хотела стать между ними, чтобы прекратить это безумие, как замерла, услышав голос Кейт, наполненный такой мукой, что слезы выступили на глазах:

– Разве я хоть раз кого-нибудь из вас упрекала в том, что живу без любви?

Повисла просто пугающая тишина. Сёстры с болью смотрели друг другу в глаза, и наконец, Тори осознала, что на самом деле творит. Она задохнулась от чувства вины и стала пятиться к широкой лестнице. Господи, что она наделала? Как она могла так больно ранить Кейт? Мало того, что гибель Себы убивала ее изнутри, так она усугубила это еще и тем, что поссорилась с Кейт, с храброй, стоически переносящей любые трудности Кейт. Тори испугалась, что сестра никогда не простит ее за это. Мотая головой, не в силах больше сдерживать себя, она глухо молвила:

– Господи… во всем виновата я… Это я послала его на смерть… Кейт, ради бога… изви…

Тори не договорила, не в состоянии смотреть в потемневшие от боли глаза Кейт, развернулась и побежала вверх по лестнице, мечтая поскорее оказаться в своей комнате, вдали от этого жестокого, несправедливого мира, где уже не было места для нее.

Она не помнила, как оказалась у дверей своей спальни, как вошла и заперлась на ключ. В голове все еще звучали слова графа: “Он был ранен в бедро и руку, но продолжал держать оборону… напал противник… Из того месиво никто не выжил…”

Зачем он так рисковал собой? Тори сама хотела убить его собственными руками за безрассудство. Зачем он вообще ушел в армию? Что этим хотел доказать? Хотел наказать ее за все те глупости, что она совершила? Она уже была достаточно наказана, наказана одним его единственным поцелуем, которым он прожег ей губы в тот день, когда уплыл на континент. Он был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила и которого не смогла завоевать.

Затуманенным взглядом Тори посмотрела на бюро, где лежала единственная вещь, связывающая ее с ним. На ватных ногах девушка шагнула вперед, открыла ящик и достала маленький мешочек. Когда лента развязалась, на ладонь упали маленькие золотые карманные часы. Вид этих часов произвел на нее сокрушительное воздействие. Нечеловеческая, жгучая, опустошительная боль пронзило ее тело и душу. Она упала на колени, прижала к груди часы и только тогда глухое, надрывное рыдание вырвалось из горла.

“Ты так и не вернулся ко мне, Себа, - стонало ее сердце.
– Так и не вернулся”.

***

Дурное предчувствие не покидало его, когда он направил Уилла в сторону Клифтон-холла. Прошло уже два часа с тех пор, как Кейт уехала домой с сестрами, но у Джека было неспокойно на сердце, поэтому, попросив разрешение у мистера Уинстеда, тут же поскакал к ним. Он хотел лично убедиться, что с Тори все в порядке, что она хоть бы немного пришла в себя от недавней новости.

Но больше всего Джек хотел еще раз увидеть Кейт. Он не мог забыть мокрые от слез голубые глаза. У него сжималось сердце, когда он вспоминал тот момент. Почему-то вид ее слез заставил его почувствовать себя самым несчастным человеком на свете.

Едва доехав до парадной лестницы, Джек спрыгнул на землю и побежал к высоким дверям. Он не мог объяснить этого, но что-то говорило ему, что он нужен Кейт. Он чувствовал это. И, черт побери, сам нуждался в ней! Он должен был снова увидеть ее глаза. Чтобы успокоиться.

Дверь открыл седовласый высокий дворецкий, но не успел даже заговорить, потому что Джек резко спросил:

– Где Кейт?

Его белые брови поползли вверх.

– Милорд? Вы…

– Где Кейт? Мне нужно срочно увидеть Кейт!

Решительно настроенный вид виконта подействовал на Уолбега отрезвляюще.

– Мисс Кейт, - начал он неуверенно, - сейчас занята.

Тревога Джека усилилась.

– Занята? Как занята? Чем?

– Она в кабинете и настоятельно просила не беспокоить её.

Кейт не могла в столь сложный для Тори час бросить ее и уйти в кабинет, чтобы заняться какими-то сомнительными делами. Джек знал ее достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: сейчас для Кейт не было ничего важнее сестер. Здесь определенно было что-то не так. Грозный взгляд Джека остановился на дворецкого.

– В любом случае я должен увидеть ее. Какой бы занятой она ни была!

– Уолбег, кто там?
– раздался голос Алекс.

Дворецкий отступил, и Джек увидел бледную и напряженную младшую Хадсон. Она вздрогнула, увидев его, а потом вдруг улыбнулась ему с неприкрытым облегчением, и то, что она была рада видеть его, еще больше взволновало Джека.

– Милорд, это вы.
– Она подошла к нему.
– Как графиня? Как они все?

– Ужасно, - честно ответил Джек.
– Но они держатся.