Чтение онлайн

Однако теперь я стала относиться к некоторым вещам иначе, чем до травмы. Более медленный ритм, который приобрела моя повседневная жизнь, – второй плюс моей разрушенной карьеры. Первый – возможность быть здесь и заботиться о больной маме, чтобы ей не пришлось бороться одной.

– Если бы ты был мне симпатичен, Леонард Орло, то я давно бы тебя захомутала. Тебе всегда удается порадовать мое эго, когда оно на нуле.

Он смеется:

– О, детка. Я бы завоевал тебя, когда мы впервые встретились, и ты сказала, что твоя прабабушка Бетси обогнала бы меня на льду с завязанными глазами и вперед спиной.

– Зато можно смело утверждать, что с тех пор ты стал кататься лучше.

Так и есть, и он это знает. Я некоторое время не смотрела его игры, но он быстрее, чем я в свои лучшие дни. Я проиграла слишком много пари за время нашей дружбы, чтобы утверждать иное.

– Чертовски верно. Но, может быть, эта работа – подарок судьбы? Я буду рад, если когда-нибудь ты вновь составишь мне компанию на льду. Желательно до того, как я выйду на пенсию.

– Не драматизируй.

– Эй! Ты не можешь меня винить, Летти. Ты избегаешь льда. Не притворяйся, что это не так. Если так будет продолжаться, я стану морщинистым стариком, прежде чем снова увижу тебя на площадке.

Он прав. После своей последней игры я избегаю даже смотреть на коньки. Они напоминают мне о неудавшейся карьере и очевидном факте: я не знаю, что делать дальше. Я вложила в занятия хоккеем все силы и надежды, а когда это стало невозможным, чертовски быстро поняла, что у меня нет плана Б.

– Я буду работать над этим, – бурчу я.

В окне гостиной появляется мамин силуэт, и она радостно машет мне рукой.

– Спасибо, что поговорил со мной, Лео. Мне лучше идти в дом, пока мама не вышла и не вытащила меня из машины. Уверена, ей не терпится услышать про мое собеседование.

– Всегда пожалуйста. Ты же знаешь, – говорит он, – если «Вудмены» пройдут во второй раунд, то через пару недель мы будем играть с Ванкувером или Вегасом. Если с Ванкувером и я достану тебе билет на игру, ты придешь? Ради меня?

По спине ползет паника, но я прогоняю ее. Шансы на то, что «Миннесота» проиграет «Колорадо Найтс», своим нынешним соперникам по второму раунду плей-офф, крайне малы. Они обыграли их в трех предыдущих играх, а счет в серии два – один. Очень скоро «Миннесота» приедет в Ванкувер, поскольку «Варриорс» тоже, скорее всего, обыграют своих соперников, «Вегас Краунс».

В плей-офф может случиться все что угодно, но я навечно верна команде своего города.

– Да. Если ты не против, что я буду в свитере Хаттона.

– Девушка «Варриорс» до мозга костей, – ворчит Лео, как будто ему больно от того, что я болею за игрока Ванкувера. Вообще-то, если подумать, то, может, и больно. – Хорошо. Но не смей приносить плакат.

– Посмотрим. Мне пора, еще созвонимся.

Он начинает протестовать, но я завершаю звонок.

Едва успеваю выйти из машины, как из дома вылетает мама. Ее улыбка сияет так, что можно осветить самый темный тоннель.

– Ты долго. Меня распирает от любопытства, – говорит она, когда я поднимаюсь на крыльцо и встаю рядом.

Термобигуди на ее тонких волосах подпрыгивают, когда она хватает меня за руку и тянет к двум плетеным креслам в закутке крыльца, который мы называем ее кофейным уголком. Над одним сиденьем покачиваются блестящие металлические китайские колокольчики фиолетового и синего цвета, заливисто звеня на ветру.

Я слегка качаю головой и мягко улыбаюсь.

– Что ж, садись, труженица. Давай поговорим.

– Пап, мы опаздываем, – заявляет с пассажирского сиденья Купер.

Он не переставая барабанит пальцами по стеклу с тех пор, как мы сели в автомобиль.

От нас до Авы ехать всего пятнадцать минут, но сегодня я дольше обычного задержался на работе, несмотря на то, что пришел слишком рано, поэтому собирались мы на еженедельный семейный ужин у моей лучшей подруги в большой спешке.

Мы устраиваем эти ужины с тех пор, как Купер был малышом. Сначала Ава и ее муж Оукли предложили в качестве помощи раз в неделю готовить и кормить нас, заодно присматривая за Купом, но со временем ужины превратились в глобальные посиделки всех наших друзей с детьми. Теперь мы собираемся у всех по очереди, и не стану лгать и притворяться, будто не испытываю облегчения от того, что сегодня очередь Оукли и Авы.

У Оукли есть берлога, достойная журнальной статьи, а Ава готовит гораздо лучше меня. Не говоря уже о том, что в их доме не становится так тесно, как у нас, когда все приезжают.

– Мы все равно никогда не едим вовремя, – отвечаю я и показываю на металлические ворота впереди. – Смотри, вот уже въезд. Выдыхай, приятель.

Купер многозначительно смотрит на время, которое отображается на навороченном сенсорном экране на приборной панели.

– Уже тринадцать минут седьмого. Мы должны были приехать тринадцать минут назад.

Пока мы подъезжаем к обширному участку и охраняющим его запертым воротам, я бросаю телефон своему второму пилоту.

– Да-да. Позвони Оукли и скажи, чтобы открыл въезд.

Купер звонит, и когда мы подъезжаем к воротам, они уже открыты. Я сворачиваю на мощеную дорожку, ведущую к дому.

Гараж на шесть машин загораживают лифтованный «F-350» Оукли, «Джип Ранглер» Авы и тонированный «Эскалейд», принадлежащий Тайлеру, зятю Оукли.

Я едва успеваю поставить машину на ручник, как Купер выскакивает из нее и бежит к компании детей во дворе. Старший сын Оукли и Авы, Мэддокс, всего на два года младше Купа, поэтому я не удивлен, что первым делом мой сын подходит к нему.

Я смотрю, как эти двое по-взрослому подают друг другу руки, и смеюсь. К тому времени, как я выхожу из машины и иду по мощеному тротуару, Ава уже ждет на огромной веранде, опоясывающей дом. Аромат живых цветов в подвешенных повсюду кашпо должен подавлять, но за прошедшие годы я его полюбил. Никогда не думал, что Ава – девушка, которая в университете сожгла на солнце бесконечное количество цветов в горшках, – вырастет в садовода, но так и есть.

– Вы опоздали, – журит она меня, после чего тепло улыбается.

Ее длинные волосы кофейного цвета собраны в свободный пучок на затылке. На ней фартук с Минни Маус, а под ним майка и обрезанные джинсовые шорты. Она воплощение легкости, как всегда.

– А ты прекрасно выглядишь.

– Льстец.

Я в один миг поднимаюсь по ступенькам и крепко обнимаю ее со словами:

– Не притворяйся, что тебе это не нравится.

Ее ответное объятие такое же крепкое.

– Ты прав.

Заслышав хор голосов внутри дома, я отстраняюсь и, обняв Аву за плечи, веду ее в дом. Она пихает меня бедром: