Чтение онлайн

– Не уверена, что даже аренда яхты проделает дыру в бумажнике Тайлера, – поддразнивает Ава, снова присоединяясь к нам.

– Говорит жена самого высокооплачиваемого хоккеиста в мире, – подкалывает Тайлер.

– Ой, помолчи, – отмахивается она. – Ужин готов, и я собиралась позвать детей. Но решила дать вам шанс подготовиться к хаосу.

В комнате раздается коллективный стон, и я невольно улыбаюсь.

Сейчас начнется настоящее веселье.

Я уверена, что научилась кататься на коньках раньше, чем бегать. Я не помню первого раза, когда мои маленькие ножки коснулись льда, но глубоко в душе знаю, что права.

С самого первого раза, когда ледяной холодок катка вызвал дрожь в моем детском теле, я пропала. Конечно, я мало помню первые походы на каток, но знаю, что с возрастом они стали зависимостью – мне было необходимо это делать, чтобы чувствовать.

Для меня хоккей не просто спорт. Никогда им не был. Это образ жизни. Мое все.

Меня растила мать-одиночка, так что с финансами всегда было туго. Она трудилась на двух работах, но все равно денег едва хватало на оплату счетов. Наш дом был маленьким, но он принадлежал нам. Продуктов в холодильнике едва хватало, чтобы наполнить желудок. Но я не пропустила ни одного хоккейного сезона. С самой первой тренировки. Моя мама позаботилась об этом. И я до сих пор не понимаю, как она сумела.

А теперь? Теперь внутри меня пропасть, которую я не могу заполнить. Ощущение пустоты, которое грозит расползтись, как зараза, с каждым днем съедая меня все больше и больше.

Работать на Адама Уайта, тренировать спортсменов, которые отправятся заниматься тем, чего у меня больше никогда не будет, – только сыпать соль на раны. Но я никогда не была трусихой. Я не откажусь от своего слова.

Поэтому я стою перед «ЛКУ» со свежезаточенными коньками на плече, а сердце уходит в пятки.

Я вытираю ладони о леггинсы и ругаю себя за то, что так нервничаю. Глупо бояться: я участвовала в Олимпийских играх и испытывала больший стресс, чем некоторые люди за всю свою жизнь. И все-таки я не могу успокоить бешеный пульс с того самого момента, как утром надела новую спортивную куртку с эмблемой «Ледового комплекса Уайта».

Видели бы меня коллеги по старой команде, не дали бы мне жизни.

Услышав за спиной шорох кроссовок по тротуару, я напрягаюсь всем телом. Отлично. Меня застукали пялящейся на входные двери, как испуганного ребенка, который ждет, пока мама проверит, есть ли в шкафу чудовища.

Крепко зажмурившись, я набираю воздуха в легкие через нос и выдыхаю его через рот. Расслабившись, насколько возможно, открываю глаза и оглядываюсь через плечо.

Губы Адама растягиваются в широкой улыбке. В отличие от прошлой нашей встречи он побрит, отчего выглядит на несколько лет моложе. Хотя он вообще не выглядит на свой возраст. У него природная моложавость, но я думаю, что все-таки в большей степени это благодаря искреннему счастью, которое кажется его второй натурой.

Возможно, в выражении «если много хмуриться, то появятся морщины», которое я часто слышала подростком, есть доля правды. Адаму точно не придется беспокоиться на этот счет.

– Доброе утро, Скарлетт, – говорит он и протягивает мне держатель со стаканчиками. – Я не знал, какой кофе ты любишь, так что взял несколько на выбор.

Я дважды моргаю, глядя на стаканчики из «Старбакса».

– Если ты не любишь кофе, я попрошу Бриэль принести тебе что-нибудь другое, когда она придет, – предлагает он спустя секунду, слишком искренне, чтобы это считалось нормальным.

Коротко покачав головой, я беру стаканчик с черным кофе и прижимаю к груди:

– Спасибо.

Он провожает взглядом стаканчик в моей руке, после чего протягивает ладонь с ключами и звенит ими.

– Тогда приступим к работе.

Адам отпирает двери, впускает меня и, оставив лишние стаканчики с кофе на стойке администратора, проводит обзорную экскурсию.

Осмотр выходит кратким, но Адам, похоже, ничего не упускает. Мы методично обходим комплекс, и к тому времени, как он оставляет меня разместить свои вещи в раздевалке для персонала, я чувствую себя увереннее.

Я удивительно быстро расслабилась во время осмотра, но, наверное, тут нечему удивляться. Я провела в раздевалках и тренировочных комплексах больше времени, чем в собственном доме, так что подобная обстановка естественным образом вызывает у меня чувство комфорта.

Адам оставил меня одну, велев встретиться с ним на льду, когда я закончу, но не стал объяснять зачем. Могу только предполагать, что это как-то связано с тем, почему он попросил меня приехать сегодня перед открытием.

Я закрываю дверцу шкафчика и сажусь на деревянную скамью возле противоположной стены. Коньки лежат на полу передо мной, но я их не надеваю. Вместо этого тереблю резинку, удерживающую мои неуправляемые кудри, и слишком долго ковыряю края спортивного пластыря, который закрепила на плече утром после душа. Я тяну время, лишь бы избежать того, что должна сделать, и ненавижу себя за это.

Со стоном откидываю голову на стену и борюсь с порывом топнуть ногой, как капризный ребенок.

– Если хочешь, можешь надеть их около катка.

Услышав глубокий голос, я вздрагиваю, прижимая ладони к груди.

– Блин. Ты меня напугал.

Адам посмеивается одновременно мягко и хрипло, отчего волоски у меня на руках встают дыбом. Он привалился боком к дверному косяку, убрав одну руку в карман спортивных штанов, и наблюдает за мной с нескрываемым любопытством.

– Извини. Просто хотел проверить, как ты, и убедиться, что все хорошо. Ты уже давненько здесь сидишь.

Я внутренне морщусь.

– Я не заметила.

– Если тебе некомфортно, можем сегодня пропустить лед, – предлагает он. – Вместо этого можешь поприсутствовать на нескольких занятиях, Уиллоу придет только в среду.

– Нет, – поспешно возражаю я. – Ты пригласил меня сегодня не просто так. Хотел меня испытать, верно? Посмотреть, что я могу, а что нет?

– Да, смысл был такой. Но я не стану заставлять тебя делать то, к чему ты не готова. Может, направить, но не заставлять.

Волосы у меня на загривке встают дыбом, и, хотя я стараюсь отмахнуться от скрытого вызова в его голосе, но огрызаюсь:

– С чего ты взял, что я не готова?

Он поднимает бровь, переводя взгляд с меня на коньки на полу, а потом снова на меня.

– Ты забыла, как надевать коньки?

– Нет, я не забыла, как надевать коньки.

– Значит, отвыкла шнуровать?

Я не идиотка и знаю, когда меня пытаются разозлить, вынуждая сделать что-то, но при этом попадаюсь на удочку. Набычившись, я подтягиваю носки и сую левую ногу в конек. Идеальная посадка, как мне и запомнилось.

Поддавшись порыву доказать Адаму, что он неправ, я слежу за ним из-под ресниц и быстро завязываю шнурки. Срабатывает мышечная память, например, как ездить на велосипеде или водить машину. Внутри прокатывается волна удовлетворения.