Чтение онлайн

– Ка-аких ошибок? – вылупился на меня Виталя.

– Таких, – огрызнулся я. – К примеру, пунктом номер один шла «Прелюдия». Теща считала, что я уделяю ей недостаточно много времени. И выдала мне две книжки, которые я должен был изучить. А, и после этого еще отчитаться ей, правильно ли я всё понял!

Наступило молчание. Виталя смотрел на меня круглыми глазами-плошками, а я пил вискарь злыми глотками, ругая себя за то, что стал всё это вспоминать.

– Ты не преувеличиваешь? – спросил наконец Виталя.

– Нет, – я помотал головой. – Я преуменьшаю. Я тебе еще сотой доли не рассказал.

Виталя помолчал и тоже выпил свой стакан.

– А почему ты ее в жопу не послал? – задал он после этого логичный и закономерный вопрос.

Такой логичный, что мне на него и ответить-то было нечего.

Если смотреть на проблему со стороны, она проста до необычайности. Действительно, что сложного – открой рот да пошли тещу в жопу. И наслаждайся игрой красок на ее натянутой по современным стандартам роже. Так мне в детстве казалось, что нагреть все холодные моря можно очень просто – нужно просто сунуть в воду очень большой кипятильник. Но, как оказалось позже, в этой проблеме было много разных нюансов.

Также и у меня. Одним из нюансов было воспитание. Мой отец, джентльмен до мозга костей, с детства внушил мне, что с женщинами следует обращаться деликатно, не опускаясь до оскорблений и до рукоприкладства. Убивать их отец также не рекомендовал. Может быть, только поэтому Маргарита Михайловна до сих пор жива.

Вторым фактором был тот, что я любил жену, а она до обморока боялась маминого гнева. Я знал, что если я опять восстану против тещи, та отыграется на Машке. Доведет ее до слез, заставит извиняться в том, в чем она никогда и виноватой то не была, сделает так, что Машка долго будет скулить и вымаливать у нее прощение.

И третьим фактором было то, что чертова теща была изумительным, непревзойденным психологом. Она тонко чувствовала, когда и на что можно давить, чтобы получить максимум своей выгоды, а на что давить не стоит, чтобы я таки не сорвался и не заехал ей в табло. Один раз я был на грани, и еще одна фраза с ее стороны привела бы именно к такому результату. Но теща ее не сказала.

Одним словом, Маргарита Михайловна змеей заползла в нашу жизнь, взяла нас с женой в заложники и процветала, умело играя на Машкином чувстве вины и моей любви к жене.

– Однако я так не понял, почему ты сейчас ни с кем не трахаешься, – вернулся на то же место Виталя. – Ну, теща. Ужас и кошмар, да. Но она же в прошлом, как я понимаю? И больше не повторится. Таких тещ в потоковое производство еще не запустили, слава Богу.

Я представил себе конвейер с несколькими сотнями ползущих по нему бывших тещ, – новых, боевых, со свежей помадой на поджатых губах, – и меня чуть не перекосило.

– Каждый раз, когда думаю, что хорошо бы с женщиной замутить, тут же Маргариту Михайловну вспоминаю, – признался я. – И сразу ничего не хочется.

– А вот это – безобразие! – воспрял Виталя. – И вообще! А как же слон?

Он посмотрел на меня с пьяной суровостью.

– При чем тут слон? – не понял я.

– Ну, твоя тема о том, что надо делать то, чего боишься? Ты сейчас ни с кем ни-ни, потому что продолжаешь бояться бывшей тещи. Вот и получается, что тебе надо трахаться, чтобы страх победить!

– Никого я не боюсь! – огрызнулся я. – Просто не хочу! Я не люблю ходить по проституткам. Собственно, никогда по ним и не ходил.

– Ты все-таки идиот! – воскликнул Виталя. – Кто говорит о проститутках?! Тут нет ни одной проститутки! Во всем Тае нет ни одной проститутки, понял? Они – богини, волшебницы, жрицы любви! Скажу тебе по секрету, братан, местные женщины – лучшее, что есть во всем Тае! Они творят такое, чего тебе и не снилось! И, заметь, тебе при этом ничего и делать не придется. Они все сделают сами, да еще и восхитятся, как здорово у тебя это получилось.

– И все-таки, они – проститутки, – продолжал я гнуть свою линию.

– Не воспринимай это так, – посоветовал Виталя. – Думай о них, как о проводницах в страну волшебства. Или о наставницах в сексе.

Молодец Виталя, ничего не скажешь. Такими методами можно себя убедить в чем угодно.

– А тут действительно кто-то восхищается тем, как ты лежишь пнем и ничего не делаешь? – заинтересовался я.

На следующее утро я проснулся с головной болью, жестяным горлом, требующим немедленно залить в него пару литров воды, и мыслью о том, что, если не поднимусь сейчас же, то опоздаю на экскурсию на крокодиловую ферму. Эта экскурсия, – так же, как и экскурсия в слоновник, входила в стоимость путевки. Я только не понял, за каким чертом понадобилось ставить их два дня подряд.

Я встал, дошатался до холодильника, в котором у меня стояла бутыль с водой, и выхлебал ее почти всю. Горло аж зашипело, когда в него пролились первые капли. Приняв душ, я решил, что поеду, несмотря на дикую головную боль. Как всегда в таких случаях, в голове звенел голос бабули: «Вставай, алкаш, иди делом заниматься! И не жалуйся – сам виноват!».

Бабуля ненавидела выпивающих людей. С тех пор, как ушла мама, мы с отцом перебрались жить к ней. Отец периодически появлялся домой подвыпивший, – он работал в научно-исследовательском институте, где каждое изобретение было принято отмечать. Всякий раз бабуля вываливала на него кучу неприятных эпитетов и грозных пророчеств, каждое из которых обещало скорую смерть от пьянки. А когда начались мои веселые студенческие годы, мы с отцом уже оба попадали под раздачу.

Как правило, после пьянки бабуля поднимала провинившегося рано, едва ли не в шесть утра. И давала множество поручений. Не дай Бог было отказываться от них, ссылаясь на плохое самочувствие! Бабуля поднимала такой крик, от которого просыпался целый квартал. И всё равно приходилось выполнять поручения, только под хмурыми взглядами десятков непроснувшихся людей.

Одним словом, проявлять активность в условиях жесточайшего похмелья я был приучен с самого детства. Поэтому и сейчас я оперативно собрался и отправился на экскурсию.

Было рано, и людей в коридорах еще не было. Я спустился по лестнице, украшенной коврами и пузатыми кадками с местными цветами, и оказался в холле. Вот там было многолюдно. Посреди холла кучковалась толпа человек из двадцати, – зевали мужики, терли кулачками глаза непроснувшиеся дети, женщины копались в сумках, проверяя, ничего ли они не забыли. Была тут и вчерашняя экскурсоводша, которая ездила с нами в слоновий питомник. Виталя окрестил ее «полено в галстуке», и в чем-то был прав: кокетливая форменная рубашка с юбкой сидели на ее плотной фигуре с низкой задницей и короткими ножками, как на обрубке бревна.