Чтение онлайн

Другой формой реалий являются сокращения (аббревиатуры). Включение их в число реалий также логично, поскольку они представляют собой стянутые в одно «слово» (многие и стали словами — вуз, собес, загс) номинативные сочетания (см. ч. II, гл. 9).

2. Говоря о форме, следует упомянуть также о ф о -нетическом и графическом облике транскри­бируемых реалий. Транскрипция предполагает перенесе­ние слова в текст перевода в форме, фонетически макси­мально приближенной, если не идентичной той, которую оно имеет в исконном для него языке, но не непременно ИЯ — языке, откуда его берет переводчик.

Решение вопроса о форме заимствованной реалии за­висит от того, фигурирует она в словарях ПЯ (словарная реалия) или нет. Словарные реалии входят в лексичес­кий состав ПЯ и, стало быть, уже обладают определен­ной формой, официально зафиксированной правилами

1 Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. Изд. 2-е. М.: Русский язык, 1976, с. 71.

19

фонетики и орфографии данного языка. Эта форма, од­нако, может в той или иной мере отличаться от искон­ной— хотя бы уже из-за неодинаковых фонетических систем языков, различных алфавитов и т. д.

Практический вывод в этом отношении один: чтобы не изобретать велосипеда заново, транскрибируя реалию в уже утвердившейся в ПЯ форме, переводчик должен чаще обращаться к словарям.

Не будем касаться случаев, когда принятая, утвер­дившаяся форма реалии слишком далека от оригиналь­ной или по другим причинам не удовлетворяет переводчи­ка: изменения в раз принятой транскрипции имеют свои «за» и «против», обсуждение которых не входит в задачи нашей работы.

3. Говоря о фонетической форме реалий, следует ска­зать несколько слов об ударении. Вводя в текст но­вую реалию, незнакомую читателю, переводчик хорошо сделает, если хотя бы при первоначальном ее употребле­нии отметит ударную гласную; в противном случае бы­вает, что у читателя на всю жизнь остается в памяти ис­каженное иностранное слово.

Эта «акцентологическая сторона» формы реалии очень важна для перевода с близкородственных языков, так как в сознании среднего читателя лекси­ческая близкость единиц как бы предполагает и бли­зость фонетическую, и слово в результате произносится по законам не ИЯ, а ПЯ, причем, естественно, ударение может оказаться не на месте. Попадая в тексты средств массовой информации, искаженные реалии получают массовое же распространение и закрепляются в ПЯ на­столько, что исправить произношение обычно невозмож­но. Таким приблизительно путем вошли в болгарский язык баба яга (с ударением на первом слоге), трепак и гопак (с ударением тоже на первом слоге), кикимора (с ударением на предпоследнем слоге) и т. д.

Сказанное об ударении касается отчасти и словарных реалий— тех, которые, по мнению переводчика, читатель может не знать.

Грамматическая форма реалий

Грамматическая форма реалии связана в первую оче­редь с определением ее принадлежности к данной части речи, к различным грамматическим категориям, и, ес­тественно, с возможностями формообразования. jtllv, 20

1. Все наблюдения показывают, что как часть ре­чи реалия, подобно термину, в подавляющем числе случаев — имя существительное. На это указы­вает наличие одних лишь существительных в «словари­ках» Н. В. Гоголя, так же как в подобном списке япон­ских слов, приложенном к сборнику произведений Я. Кавабата ', в ряде комментариев к русским переводам с болгарского и т. п. Это обусловлено предметным содер­жанием реалий как особого класса лексики, что хорошо видно из нашей дефиниции и классификации.

В отличие от терминов, среди реалий почти не встре­чаются отглагольные существительные, что объясняется отсутствием в содержании реалий «опредмеченного дей­ствия» (С-СЛТ).

При таком положении вопрос принадлежности реа­лий к другим частям речи представляется в следующем виде.

Самостоятельные, непроизводные реалии среди дру­гих частей речи нам не встречались, а реалию-служеб-ное слово даже трудно себе представить. Что касается производных от реалий частей речи, какие бы они ни бы­ли, то они, разумеется, должны сохранить, если не пол­ностью, то хоть отчасти свой национальный или истори­ческий колорит, независимо от того, будем мы их назы­вать реалиями или нет.

Особую группу таких производных составляют оты­менные прилагательные, генетически связан­ные с реалиями. Возьмем прилагательные от некоторых характерных реалий-мер: вершковый, аршинный, сажен­ный, верстовой, фунтовый, пудовый и реалий-денег: ко­пеечный и рублевый. В общем, значение большинства из них непосредственно связано со значением реалии, от которой оно произведено: «длиною (весом, достоинством, стоимостью) в один вершок (аршин, фунт, пуд, рубль) или одну сажень (копейку)». В прямом значении это от­носительные прилагательные, большей частью не имеющие эквивалентов-прилагательных в дру­гих языках; на каждый язык они переводятся в зависи­мости от его грамматической системы: на болгарский, французский и иногда на английский — самой реалией (обычно в транскрипции) с предлогом «от», de и of, на

Кавабата Я. Тысячекрылый журавль. М.: Прогресс, 1971.

21

английский и немецкий — реалией в качестве компонен­та сложного слова, иногда со словами: фр. valant, англ, worth, нем. wert («рублевые папиросы», англ, one-rouble cigarettes, фр. cigarettes d'un rouble, нем. Rubelzigeret-ten, болг. «цигари от една рубла»). Так как в данном случае существительное рубль не отличается от прила­гательного рублевый по своему семантическому содер­жанию, а национальный колорит остается неизмененным, трудно оспорить принадлежность таких слов к классу реалий.

Таково же приблизительно положение с притяжа­тельными прилагательными; семантически они не отличаются от форм «родительного принадлежно­сти»— типа совхозный, помещичий, канцлерский, фара-онский, балалаечный (оркестр), былинный (склад), ма­хорочный (дым). И здесь в переводах подавляющего большинства прилагательных будут фигурировать реа­лии-существительные (или, как в английском, прилага­тельные, имеющие форму существительного): shock wor­ker achievement, болг. «дим от махорка» и т. д.

Положение существенно меняется, когда прилагатель­ное получает значение качественного (точнее — качест­венно-относительного) , то есть употребляется в перенос­ном значении.

Следует отметить, что далеко не от всех реалий мож­но образовать прилагательные, которые имели бы и пря­мое, и переносное значение. Из приведенных выше верш­ковый и фунтовый могут значить только «длиною в один вершок» и «весом в один фунт» соответственно и упот­ребляются редко; с другой стороны, копеечный, наряду с прямым значением «достоинством в одну копейку» (ко­пеечная монета), имеет еще два, а то и три переносных значения: «стоящий недорого» (копеечная вещь), «низ­кооплачиваемый» (копеечные уроки) и «мелочно-рас­четливый» (копеечный ум). При этом довольно трудно вывести определенную закономерность: переносные зна­чения получают, с одной стороны, названия «мелких денег», разменной монеты (копейка, су, стотинка, пен­ни), с другой — крупные меры (пуд, ока); от них не от­стают и какие-то «средние» — аршин и сажень. Возмож­но, что это связано с их большей употребительностью. Между тем, такие реалии послужили основой для образо­вания множества фразеологических единиц.

Здесь, однако, важнее отметить, что в некоторых, да­же, может быть, в большинстве прилагательных, приоб-

22

ретших переносное значение, оно как бы преобладает над прямым и часто настолько, что прямое почти пере­стает чувствоваться; это в свою очередь отражается на яркости колорита: он «выцветает» иной раз до такой степени, что переводчик серьезно подумывает об упот­реблении данного слова просто как синонима к прилага­тельному, определяющему его качество. Например, пу­довый значит просто «очень тяжелый», и никому из рус­ских, наверное, не придет в голову взвешивать сапоги, о которых сказано, что они «пудовые»; аршинный и сажен-ныи— «очень большой» («писать аршинными буквами», «саженные шаги»); «богатырский рост» не обязательно связывать с героями былин и т. д. Приблизительно такая же картина наблюдается в отношении сложных прилага­тельных стопудовый и тысячеверстный.