Чтение онлайн

— Пенни, — произнесла Хит, и ее голос дрогнул. — Такса.

Когда они направились обратно к «тараканьей тачке», их окликнули Феллер и ван Метер, и три детектива остановились.

— Очень жаль вашего капитана. Сочувствуем, — сказал Феллер.

— Чертовщина какая-то, ничего не понимаю, — добавил ван Метер.

— Вы что-нибудь узнали от водителя фургона? — спросила Никки.

Феллер покачал головой:

— Только подробности того, как он обнаружил тело. Ничего необычного вокруг машины рабочий не видел.

Никки сказала:

— Знаете что? Это никак не может быть отдельным преступлением. Я не понимаю, что здесь происходит, но знаю одно: все гораздо сложнее, чем мы думали изначально.

— Есть такое мнение, — согласился Каньеро.

— Какие-то бывшие военные или наемники охотятся за мной в парке, меня пытаются убить… — продолжила она. — Парни, не имеющие ко мне никакого отношения, никаких связей с моими прошлыми расследованиями — по крайней мере, если судить по виду того, которого я уложила. И вдруг пару часов спустя Монтроза находят мертвым…

— Перед крыльцом дома Графа. Уверен: это не совпадение, — согласился Таррелл. — Что-то здесь не так.

Детектив Феллер заговорил:

— Послушайте, я прекрасно понимаю, что вам тяжело, это большая потеря, и мы вам сочувствуем. Всем вам. Монтроз был хорошим человеком. Но…

— Но что? — переспросила Никки.

— Давайте будем объективны. Ты уж меня прости, но вы были слишком близки, поэтому ты судишь пристрастно, — сказал ван Метер. — Ваш капитан находился под огромным давлением. Люди с Полис-плаза схватили его за горло, погибла жена…

Феллер подхватил:

— Не секрет, что он испытывал дикий стресс. Никки, ты понимаешь, что это будет признано самоубийством.

— Потому что это и есть самоубийство, — вставил ван Метер. — Все вы ударились в теории заговоров, слишком все усложняя. Он сам проглотил пулю.

Никки охватило сильное желание наорать на них, визжать, ругаться; однако она призвала на помощь все свое хладнокровие и объективность полицейского и отбросила личные чувства. Обретя спокойствие, она задумалась над словами детективов. Возможно ли, что невыносимое нервное напряжение — плюс странное превращение, которое она сама наблюдала, — заставило кэпа покончить с собой? Ее босс, шаривший в доме священника и чинивший Никки явные препятствия в расследовании, сейчас сидел в собственной машине с пулей в голове. И люди уверены в том, что это самоубийство!

Неужели это действительно так?

Или он был в чем-то замешан? Может быть, капитан перестал быть тем, кем являлся, и ввязался в грязные дела? «Нет», — Никки отбросила прочь подобные мысли. Она не могла вообразить Чарльза Монтроза, которого знала десять лет, преступником.

Детектив Хит содрогнулась. Не понимая, что происходит, она знала одно: стоя на заснеженном тротуаре в разгар самой холодной нью-йоркской зимы за последние сто лет, Никки поняла, что балансирует на вершине айсберга и вода вокруг нее кишит акулами.

Вернувшись в участок, над главным входом детективы увидели траурные пурпурные ленты. Разумеется, полицейские продолжали заниматься своими делами, однако настроение было мрачное. Пока они шли через вестибюль, Никки заметила у патрульных офицеров черные повязки на рукавах. Разговоры велись приглушенными голосами, отчего казалось, будто телефоны звонят громче обычного. Пустой кабинет капитана Монтроза был по-прежнему погружен во тьму. Дверь опечатали.

Когда Никки расположилась за своим столом, к ней подошел детектив Раймер. Выразив соболезнования, он протянул ей папку:

— Только что получил. Это твой парень из парка.

Детектив Хит открыла папку: с полицейской фотографии на нее смотрел человек, которого она ударила сосулькой в живот во дворе замка Бельведер. Серхио Торрес, дата рождения — 26 февраля 1979 года, бывший магазинный вор, перешел на кражи автомобильных магнитол, провел за решеткой достаточно времени для того, чтобы связаться с тамошними латиноамериканскими бандитами. Эти новые знакомства привели к новым срокам за вооруженные угоны автомобилей и нападения. Она закрыла папку, положила ее на колени и уставилась в пространство.

— Извини, — сказал Раймер. — Наверное, мне надо было подождать с этим.

— Нет, нет, дело вовсе не в тебе, — успокоила его Хит. — Просто я подумала… Что-то здесь не сходится. Понимаешь, ведь Торрес не служил в армии. Но я сама видела, как он двигался. Он обученный профессионал. Откуда у мелкого вора и бандита военные навыки?

В этот момент зазвонил ее телефон. Это был Рук. Он звонил, наверное, уже в десятый раз. И Никки снова не взяла трубку; потому что, ответив на звонок, она должна была сказать об этом вслух. Она знала: после того как она произнесет эти слова, смерть Монтроза станет реальностью. И тогда все будет кончено, она сорвется. А Хит не могла позволить себе этого сейчас.

Только не на глазах у всего отдела. Не теперь, когда ей предстоит повышение.

— Слушай, Никки! — окликнул ее Каньеро. — Конечно, время неподходящее, но утром я договорился о встрече с людьми из «Justicia a Guarda», и вот они пришли. Хочешь, я попробую перенести разговор на завтра?

Хит серьезно задумалась. Нет, нужно было двигаться вперед. «Если перестанешь грести, утонешь», — сказала она себе.

— Не надо ничего переносить. Я сейчас приду… И вот еще что, Мигель. Спасибо тебе, что заменил меня, опознал капитана.

— Погоди благодарить, я тебе кое-что скажу, — ответил он. — Хочешь всю правду, как на духу? Я не смог заставить себя посмотреть на него.

— Спасибо, что пришли, — начала Никки, заходя в приемную.

Ей никто не ответил. За столом напротив детектива Каньеро, скрестив руки на груди, сидели мужчина и женщина; обоим было около тридцати. Они даже не посмотрели в сторону Хит. Также она заметила, что люди не сняли верхнюю одежду — еще один красноречивый знак.

Когда Никки села, женщина, Милена Сильва, заговорила.

— Мистер Гусман и я пришли сюда не по доброй воле. Также хочу отметить, что я не только один из руководителей «Justicia a Guarda», но и дипломированный юрист, так что предупреждаю — вы имеете дело не с невежественными иммигрантами.

— Ну, во-первых, — сказала Хит, — это просто неформальный разговор…

— Который происходит в полицейском участке, — перебил ее Паскуаль Гусман. Он обвел взглядом помещение, поглаживая кончиками пальцев бороду в стиле Че Гевары. — Этот разговор записывается?