Чтение онлайн

Сын долго смотрит на нас. Изучает внимательно.

А потом неожиданно выдает:

— Это моя мама.

Миша на мгновение замирает.

— Твоя, конечно, — усмехается пару секунд спустя. — Иди сюда. К нам.

Тут малыш не колеблется. Быстро запрыгивает и, добравшись ползком до середины кровати, прижимается к моему боку.

— Я не хочу спать, — предупреждает знакомым настойчивым тоном.

— Мы не будем спать, — заверяет его Миша.

— Немного полежим и пойдем завтракать, — добавляю я.

Егор, поерзав, интересуется:

— Что мы будем есть?

— Кашу, — отвечаю я.

— Это полезно, — важно повторяет мои слова.

— Угу. Полезно, сынок, — киваю и целую его в макушку.

Встречаемся с Мишей взглядами и, несмотря на острую вспышку в груди, на душе как-то легко становится. И когда приходится выбираться из кровати, это ощущение не исчезает. Мы вполне мирно готовим и завтракаем. После я занимаюсь уборкой, а Тихомиров собирает Егора.

— Давай одевайся, подвезем и тебя, — говорит Миша, снова появляясь спустя какое-то время на кухне.

Изначально только сына собирался закинуть к моим родителям. А я планировала сама добираться.

— Хорошо, — решаю не отказываться от предложения. — Я быстро, — вылетаю из помещения, когда понимаю, что под напором его взгляда краснею.

Дверь в свою спальню до конца не закрываю, поэтому слышу, как Миша занимает сына его любимыми самолетами. А потом… Все стихает и позади меня раздаются шаги. От неожиданности вздрагиваю. Обернуться почему-то не решаюсь. Замираю, пока он приближается. Громко вздыхаю, когда приникает к моей голой спине и сжимает горячими ладонями плечи.

Моя обнаженная грудь подрагивает. Кожу стягивает дрожь. Соски твердеют.

— Полина… — выдыхает мне в затылок. — Пожалуйста, — еще один тяжелый вздох и новая пауза, — подумай над моим предложением.

— Лететь в Майами? Или… Замуж?

— Это комплексное предложение. То, и то включает.

— Нет, Миша, — выдавливаю с огромным трудом. — Мне не нужно думать. Я знаю, что не хочу ни того, ни другого, — уверенно говорю, потому что в нынешних условиях это действительно правда.

По крайней мере сейчас.

И Непобедимому это, конечно же, не нравится. Он ничего не говорит, просто уходит. Но мы с ним дошли до такого уровня близости, когда все его эмоции я, не оборачиваясь, не видя глаз и не слыша слов, улавливаю по шагам.

Тяжесть в груди возвращается. Мне приходится учиться с ней жить. Потому что сейчас она еще терпима. Не смертельна. Если я позволю Мише подавить себя без любви, будет намного хуже. Там, в той пустыне, я не выживу.

Полина

Картину я заканчиваю, как и планировала. Прятать ее не пытаюсь, но и то, что Миша подойдет и будет разглядывать, тоже как-то не ожидала. Конечно же, он понимает, что семья, изображенная на ней — это он, я и Егор. Мрачнеет. В глазах появляются горечь и боль. Особенно, когда он переводит взгляд на меня. Никак не комментирует. Не слышу, но вижу по груди, как тяжело вздыхает. Но так ничего и не сказав, отходит.

А вот мама и Мира не скупятся на слова. Заваливают похвалой. Да и на студенческой выставке, ради которой все изначально и затевалось, моя работа выглядит достойно.

Мы продолжаем жить, спать, растить сына. К сложным темам не возвращаемся. И я поэтому поводу моментами даже злиться начинаю. Наверное, глупо то, что я жду, чтобы Тихомиров снова сделал предложение. С важными для меня словами! Любит? Не любит? Каждый день гадаю, как на ромашке. Иногда кажется, что есть чувства и они очень глубокие. Но чаще всего ощущаю: всего, что он выдает — недостаточно.

А я хочу, чтобы любил! И очень сильно! На симпатию и вожделение я не согласна. Этого слишком мало, чтобы провести с ним всю жизнь. Я начинаю медленно закипать. Если он молчит, я уже готова устроить скандал, чтобы получить хоть что-нибудь.

— Миша, мы уже месяц, как должны быть в Майами, — улавливаю однажды разговор с дядей Тимуром. — Я понимаю, что ты не хочешь оставлять Егора. Но тренировочный лагерь — это важный этап подготовки. Контракт подписан, и если ты планируешь выйти на ринг, пора лететь и начинать усиленную работу.

— Еще пару недель подожди, — отзывается Миша без особых эмоций.

В то время как в голосе его отца их на удивление много.

— Какие пару недель? Это несерьезно!

— Я не хочу, чтобы мой сын меня забыл, — вроде как, так же спокоен и все же, зная Мишу, уже угадывается, что выдает свои переживания. — Не хочу, чтобы у его матери появился какой-то хахаль. Не хочу, чтобы он в какой-то момент назвал его папой! Только потому, что его родной отец делает карьеру. Для меня бокс больше не в приоритете. Этот бой… И все.

Я прижимаю ладонь к груди, где безумно стучит сердце, и замираю. Что он такое говорит? Да что же… О чем думает?!

— Что значит, все? — не меньше меня удивляется дядя Тимур.

— То и значит. Я хочу быть рядом со своим сыном.

— То есть, решение уже принято? Почему я только сейчас об этом узнаю?

— Не успел сказать, — и все же в Мишином голосе слышится сожаление.

Понятно, что это решение далось ему нелегко.

— Миша, подумай хорошо. Ты сейчас на вершине. Еще лет пять…

— Это не обсуждается уже.

— Почему ты такой упертый, твою мать?! — выкрикивает дядя Тимур, вспылив. Вздох его слышу. И более тихое: — Извини. Ну правда, сын, даже если Полина не хочет с тобой лететь, сейчас есть куча способов держать связь из любого конца света.

— Меня такой вариант не устраивает.

Еще один тяжелый вздох. Шаги, которые заставляют меня спешно удалиться. Когда вбегаю в комнату Егора, он принимает меня с каким-то разочарованием.

— А где папа?

Ну вот… А Миша переживает, что он его забудет и назовет отцом кого-то другого. Боже, он ведь считает, что я способна себе кого-то найти… Как ему сказать, что на самом деле мне никто, кроме него не нужен? Если сама не раз говорила, что легко смогу полюбить кого-то другого, раз он меня не любит.

Я попросту в тупике и растерянности.

Не понимаю, что должна делать дальше. Как поступить?

— Пойдем со мной в кухню, сынок. Будем готовить ужин.

— Я не хочу! Я хочу к папе! — прокричав это, забывает о мультиках.

Подпрыгивает и бежит к двери, отправляясь на поиски. Я перевожу дыхание и иду следом.

Мишу находим в гостиной. Он один. Должно быть, дядя Тимур ушел. Но сам Непобедимый с кем-то разговаривает по телефону. Завидев нас, быстро его завершает. Подхватывает Егора и улыбается так открыто, как никогда никому другому.