Чтение онлайн

Почти весь световой день Шапошников не мог догнать колонну, как ему казалось, своих. Дорога петляла, то поднималась на холм, то скрывалась в лесу, и только под вечер разведчики Шажка, давно уже ходившие пешком, разглядели, что они весь день идут за колонной немцев.

– Прут так, что оглянуться им лень, – горько усмехнулся Шажок.

Шапошников с холодком в душе подумал, что он хотел было дать команду «Бегом!», когда его колонна спускалась с пригорка. Тогда бы они догнали колонну немцев на свою голову.

Ночь застала полк на подходах к большому селу. Разведчики доложили, что там немцы, предупредила их одна женщина. Но обходить село стороной не было никаких сил, и Шапошников приказал ночевать там, где остановились.

…Так, день за днем, еще десять суток шел полк Шапошникова от Суража до Трубчевска, стараясь не ввязываться в бои. За это время полк численно увеличился почти вдвое: как магнит притягивал он к себе отставшие от других частей группы, одиночек, обрастал повозками и даже автотранспортом.

Командир батальона связи капитан Лукьянюк в лесу под Новгород-Северским наткнулся на нескольких военных, стоявших у грузовика с зенитной установкой. Это оказалась оперативная группа 13-й армии.

– Сколько у вас людей, капитан? – спросил его моложавый генерал, в котором Лукьянюк узнал начальника штаба армии.

– Около ста человек.

– Даю вам маршевую роту, это будет еще сто, три пулемета, и пойдете в Трубчевск. Наведете там порядок. На дорогах выставить охранение, организовать разведку и обо всем докладывать мне. Даю вам для этого своего человека, для связи.

Капитан Лукьянюк, получив от генерала задачу, был в недоумении и тревоге: как он сможет с двумя сотнями бойцов оборонять целый город? Он знал, что Трубчевск совсем рядом, и не успеют они туда прийти, как там окажутся немцы.

Покрутившись среди окружения генерала, Лукьянюк узнал, что из 137-й дивизии никто еще не вышел. Вообще нет никаких сведений ни о Гришине, ни о Шапошникове. Сплошного фронта на участке Новгород-Северский не существует, сил в армии очень мало, а надеяться, что в ближайшие дни на этот участок выйдут наши резервы, было, в общем-то, только мечтой.

Прибыв в Трубчевск, Лукьянюк застал там полный разгром. Никаких наших частей и властей в городе не было, жители попрятались или ушли на восток. Он сразу же выставил на окраине Трубчевска заставы. И уже на следующий день, 28 августа, его патрули привели троих немецких кавалеристов. Это была разведка гитлеровской 1-й кавалерийской дивизии. От пленных стало известно, что, кроме нее, на Трубчевск двигается еще и пехотная дивизия, а правее, в направлении Брянска, танковые части. Этой же ночью в Трубчевск вошли остатки нашей кавалерийской дивизии, понесшей по дороге большие потери от авиации.

В этот же день, 28 августа, в леса юго-восточнее Трубчевска, за Десну, вышел и полк капитана Шапошникова, от Суража не встречавший ни своих, ни немецких частей. У Трубчевска представители штаба армии направили полк на сборный пункт, где Шапошников и узнал, что фронт стоит на Судости, то есть позади их. Вечером этого же дня на сборный пункт прибыл и обоз полка, успешно выведенный из-под удара немецких танков комиссаром полка Наумовым.

Целые сутки люди отдыхали и приводили себя в порядок, веря и не веря, что они все-таки и в этот раз вышли к своим.

Лейтенанта Вольхина разбудил уже забытый было запах пшенной каши. Бойцы его роты доставали из вещмешков котелки, готовясь к обеду. Знакомая фигура Миши-повара разбудила в нем воспоминания.

– Мишя, что у тебя на обед? – с улыбкой, заранее зная ответ, спросил Вольхин.

– Кашя, – просто, но с достоинством ответил Миша.

Вольхин засмеялся: «Кашя! – очистительно, легко, от души, как не смеялся очень давно. – Живы! Полк живой!»

Полковник Гришин с управлением дивизии в Трубчевск вышел днем позднее Шапошникова. Он быстро нашел штаб полковника Ивашечкина, который поставил его дивизии задачу на оборону Трубчевска.

От Ивашечкина Гришин поехал к Шапошникову.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – не скрывая радости от встречи, поздоровался Шапошников.

– Здравствуй, – крепко пожал ему руку Гришин. Шапошников заметил, что глаза его потеплели. – Давно здесь?

– Позавчера утром прибыли.

– Сколько у тебя людей?

– Пятьсот пятьдесят человек, орудий – три, минометов – пять, пулеметов – тридцать, лошадей – около сотни, автомашин – пятнадцать…

– А это откуда? – перебил Гришин удивленно.

– Пристали по дороге.

– Из нашего автобата?

– Нет, кто откуда. И уходить не хотят. Были три шофера-грузина, без машин, хотел их в пехоту направить. «Нет, мы себе найдем!» Исчезли куда-то, а через день все трое на машинах приехали. А что с автобатом, товарищ полковник?

– Накрылся автобат, – со злостью вздохнул Гришин, – под Ляличами, со всем хозяйством, видимо. Теперь будут таскать особисты… А сколько у тебя кухонь?

«Опять…» – Шапошников вспомнил, что этот вопрос Гришин ему один раз уже задавал.

– Девять, а что?

– Ого! Куда тебе столько? Две отдашь Михееву. Люди от него придут.

– Михеев вышел? – обрадовался Шапошников и подумал: «Значит, теперь дивизию точно не расформируют, а то такого позора Гришин бы не перенес…»

– Пятьдесят человек привел, – ответил Гришин, – а от Смолина и Корниенко никаких вестей. Малых, правда, здесь, но что там у него – сотни не наберется, так с одной пушкой и воюет…

Полковник Гришин, когда узнал, что прибыла группа из полка Михеева, да еще со знаменем полка, обрадовался так, будто ему вручили орден. Если бы не это, то, вполне возможно, вопрос о существовании дивизии решался бы уже в штабе фронта. Он знал немало примеров, когда расформировывали дивизии, понесшие и не такие потери, как у него, и даже под командованием заслуженных и широко известных в армии командиров, и понимал, что если у него под командованием останется только полк Шапошникова, то и его дивизии вряд ли миновать подобной судьбы. А свою дивизию Иван Тихонович Гришин любил, в глубине души считал, что она воюет гораздо лучше других, и даже одна мысль, что ему пришлось бы с ней расстаться, была для него мучительно невыносимой.

В штабе армии, когда он туда приехал, зашел было разговор: целесообразно ли иметь несколько истощенных дивизий, может быть, переформировать их? Полковник Гришин категорически дал понять, что его дивизия не будет расформирована, и сумел убедить командующего, что она вполне боеспособна. Впрочем, на общем фоне это действительно так и было.

А через сутки полковнику Гришину доложили, что в расположение дивизии вышла группа лейтенанта Нагопетьяна в количестве семидесяти человек и батарея лейтенанта Сливного.