Чтение онлайн

По доске перешли на сооруженную на консолях из рельс, заделанных в скалу, вторую часть причала, остановились и стали ждать прихода кораблей. Среди сопровождавших генерала Новикова командиров был Иван Антонович Заруба. Он помнит, что причал был до отказа забит. Многие раненые не могли ходить. Их право быть принятыми на корабли первыми соблюдалось в той сложной обстановке.

Наступило 2 июля. С берега к ожидавшим на причале доносился многоголосый шум, выстрелы, разрывы снарядов и мин в акватории бухты. Внезапно в ночное небо поднялся огромный столб огня и спустя несколько секунд ухнул взрыв. Это взлетела на воздух одна из башен 35-й батареи. Через несколько минут раздался второй, такой же силы взрыв.

Первый сторожевой катер подошел не ко второй части причала, где находились генерал Новиков и группа командиров, а к ряжевой его части, сооруженной непосредственно у берега. Стояла небольшая зыбь, и СКА стукнулся форштевнем о причал. На палубу сразу стали прыгать люди, к причалу хлынула толпа.

Е. А. Звездкин этот момент помнит так:

— На берегу, где был построен временный причал, скопилась многочисленная толпа. Когда по шуму с моря определили, что идут корабли, а вышедшая луна помогла разглядеть маневрирующие сторожевые катера, всех охватило крайнее возбуждение. Кое-кто выражал радость стрельбой в воздух, возгласами в адрес прибывших моряков.

По времени это было после полуночи. Звездкин с трудом пробирался к причалу, но так и не смог пробиться через плотную толпу людей. Он слышал, как просили дать дорогу раненому генералу Новикову. Когда к берегу подошел первый катер, толпа хлынула к нему.

С берега было видно несколько маневрирующих сторожевых катеров. Звездкин решил, что организованной посадки не будет. Люди входили в воду, некоторые стояли по грудь в воде и звали на помощь — они не могли плыть. Многие бросились вплавь к маневрирующим катерам.

Звездкин снял ботинки и поплыл навстречу сторожевому катеру, подходившему к консольному причалу. Матросы вытащили Евгения Анатольевича на палубу. Он был в числе первых, поднятых из воды. Звездкин несколько суток не спал и, предельно уставший, сразу же спустился в носовой кубрик, куда его направили моряки, сбросил мокрое обмундирование, лег на свободную койку и мгновенно уснул.

А на консольной части причала все еще оставались командиры вместе с П. Г. Новиковым.

Иван Антонович Заруба вспоминает, что и второй катер не подошел к ним, хотя все время раздавались голоса:

— Подходите сюда, примите генерала Новикова! Второй сторожевой катер подошел к обрыву, откуда подавали сигналы — это капитан 3 ранга Ильичев вызывал корабль.

Мне рассказывали, что Ильичев мог в числе первых попасть на подошедший СКА, но он самоотверженно выполнил свой долг. Когда люди до предела заполнили катер, Ильичев крикнул командиру катера:

— Отходи!

А сам остался на берегу…

Следующий катер, СКА-0112, подошел к уцелевшей части причала и принял генерала Новикова и находившихся вместе с ним командиров.

Генерал-майора П. Г. Новикова боцман провел в командирскую каюту, остальные командиры разместились в кубрике и на палубе.

Булатов приказал боцману из «НЗ» накормить принятых на катер.

Заруба в кубрик не пошел, сел на ступеньку трапа, ведущего на мостик. СКА-0112 стал отходить, набирая скорость. Иван Антонович смотрел на берег, периодически освещаемый ракетами.

Боцман принес Ивану Антоновичу Зарубе банку консервов и хлеба.

Катер полным ходом шел на Новороссийск, Иван Антонович по-прежнему сидел на трапе. Он слышал, как переговаривались на мостике, пытаясь определить силуэт какого-то корабля, подававшего сигналы.

Заруба поднялся на мостик и на лунной серебристой дорожке увидел четкий силуэт небольшого корабля.

— Что он пишет? — спросил Булатов.

— Сигнал непонятен!

СКА-0112 продолжал идти прежним курсом. Спустя некоторое время с правого, а потом и с левого борта послышались выстрелы. Стали видны дорожки грассирующих крупнокалиберных пуль. С левого борта с трех точек — значит, три корабля, с правого с двух точек — два корабля. Через несколько минут Заруба различил силуэты торпедных катеров.

Булатов, подметил, что катера противника идут параллельными курсами. Если отстать, то торпедные катера, стреляя, будут поражать друг друга… И Константин Павлович стопорил ход, прекращал стрельбу, а торпедные катера продолжали вести огонь, но уже поражая друг друга. Но этот маневр удавался лишь в темноте, а с рассветом обстрел усилился, была повреждена носовая часть катера, отсек быстро заполнился забортной водой. СКА-0112 стал зарываться носом — снизилась скорость.

Евгений Звездкин помогал заделывать пробоины. Воду откачивали, но она почти не убывала, так как забортная вода интенсивно поступала через многочисленные пробоины. Пули прошивали борт катера. Убитые и раненые были в переполненном кубрике, на палубе. Вышел из строя один мотор.

Иван Трофименко, в прошлом комендор береговой батареи, заменил убитого комендора у кормовой пушки. От прямого попадания снаряда на немецком катере произошел взрыв, начался пожар. На СКА-0112 раздались радостные возгласы — это запомнили и Звездкин, и Трофименко.

Когда совсем рассвело, вышел из строя второй мотор. На мостике уже нельзя было находиться. За рулем лежали двое убитых. Очередной рулевой лежал на спине и снизу управлял штурвалом.

Булатов, раненный в лицо, в полулежачем состоянии продолжал вести катер полулежа, подавая команду лежачему рулевому.

Когда заглох последний мотор, Евгений Звездкин спустился в моторное отделение. Там находились П. Г. Новиков и А. Д. Хацкевич. Раненый моторист докладывал Новикову, что идти будут только на одном моторе и надо сменить перебитый маслопровод. Звездкин включился в работу — до службы на флоте он работал слесарем, быстро снял маслопровод с подбитого мотора, сменил. Катер получил ход.

На СКА-0112 просто пассажиров не было — каждый стремился что-то делать, чем-то помочь экипажу. Вели огонь, боролись за живучесть корабля, исправляя повреждения.

Один мотор с трудом тянул катер, все более заполнявшийся забортной водой. СКА-0112 оседал. Накатившейся волной смыло убитых, раненые удержались за надстройки и леера.

Константина Павловича еще раз ранило. С трудом, по-пластунски перебрался он к кормовой пушке и стал корректировать стрельбу.

Закончились снаряды. Тяжело раненный комендор прошептал, что в носовом кубрике, в правом борту над настилом, есть снаряды. Армейские командиры ползком пробрались в носовой кубрик, волоком притащили ящики со снарядами.