Непобежденные
Шрифт:
Около полуночи «Взрыв» и «Защитник» подходили к фарватеру № 3. В море стояла изрядная зыбь. Надо было определить свое место. Но ни Херсонесский маяк, ни красный, вертящийся — на Феоленте — не подавали сигналов, не было и подходного приемного буя.
Тральщики прошли предположительно до траверза Бельбека или Качи.
— Все на мостике всматривались в темный горизонт по правому борту, — вспоминает Яков Петрович Волков, — кто-то в бинокль заметил справа зарево. Стало ясно, где Севастополь.
Без навигационного обеспечения тральщики форсировали минное поле и подошли к 35-й батарее. При свете луны с мостиков «Взрыва» и «Защитника» увидели сторожевые катера, с берега доносился шум.
Стали спускать шлюпки, хотя был большой накат. В этот момент противник начал обстреливать артиллерией и минометным огнем место, где находились тральщики и сторожевые катера. Тральщики не открывали ответного огня, решив, что молчание может дезориентировать противника.
Из-за большого наката шлюпки не смогли подойти к берегу. Пристань была разрушена. В лунном свете моряки в шлюпках видели плывущих с берега людей. Их было много. Слышались голоса о помощи. У некоторых, кто плыл, сил хватило только на то, чтобы ухватиться за борт. Гребцы втаскивали их в шлюпки.
Командир «Защитника» капитан-лейтенант В. Н. Михайлов приказал вахтенному командиру старшему лейтенанту Волкову передать в мегафон на сторожевые катера, чтобы они подходили к берегу, брали людей и доставляли их к тральщику.
Яков Петрович пишет, что на многих СКА были его знакомые командиры, так как он начинал службу, в дивизионе этих катеров. Поэтому он смог назвать по имени отдельных командиров сторожевых катеров, и Волкова услышали.
К борту тральщика подошла небольшая баржа. Я. П. Волков помнит, что находившиеся на ней гребли руками, прикладами и, едва коснувшись борта корабля, сразу же оказались на палубе тральщика. Баржу, подхваченную волной и никем не управляемую, тут же выбросило на камни.
Из воды подняли командира 79-й морской стрелковой бригады А. С. Потапова. Он был с пистолетом на ремне, в руках держал планшетку.
В Новороссийске мне довелось встретиться с Алексеем Степановичем. Пожав ему руку, я сказал от всего сердца:
— Я очень рад видеть вас! В глазах у Потапова я увидел слезы… Да, трудно представить, сколько вынес этот мужественный человек за годы войны. Помню одну из наших первых встреч в осажденной Одессе, когда был убит комиссар С. Ф. Изус, а майор Потапов вернулся из окружения. С кем бы ни встречался из тех, кто воевал с Потаповым, все говорили о нем как о смелом, прекрасно знающем сухопутную тактику командире. Несмотря на внешне суровый вид, он был заботлив, внимателен к подчиненным, и главное — умело учил их воевать.
А. С. Потапов одним из первых на флоте пошел добровольцем на сухопутный фронт под Одессой, был командиром первого добровольческого отряда моряков.
Командир 1-й роты добровольческого отряда, ныне капитан 1 ранга запаса В. И. Силютин, рассказывал мне:
— Потапова в отряде все любили. Я видел, как он поднимал и водил в атаку моряков. Во время перебежки в одной из атак я заметил у него на спине станковый пулемет, а в руках коробку с пулеметными лентами. Как нас выручил этот пулемет, когда противник стал огрызаться! Потом старшина Захарченко да и все мы старались всегда, в любой атаке «держать под рукой» пулемет.
В одной из контратак Потапов был тяжело ранен. Морские пехотинцы вынесли его с поля боя.
В декабрьские дни 1941 года Алексей Степанович был уже полковником, командовал 79-й морской стрелковой бригадой.
Когда над Северной стороной нависла опасность захвата ее гитлеровцами, потаповская бригада была срочно доставлена в Севастополь. Мне запомнилось из рассказа А. С. Потапова, что в июльские дни, когда от бригады осталось несколько десятков человек, они оставались активными бойцами, не падали духом, заботливо относились к раненым товарищам.
Когда пришла тральщики и катера, оставшиеся в живых держались вместе и в первую очередь переправляли раненых.
— Я бы сам не доплыл. Меня поддерживали морские пехотинцы, точнее — буксировали, один справа, другой слева. А когда втащили меня на палубу, вернулись за другими ранеными. В Новороссийске я их не встретил…
И долго молчал Алексей Степанович.
В первом добровольческом отряде моряков под командованием майора А. С. Потапова начинал свою боевую деятельность ныне мичман запаса М. М. Трубчанников — еще в осажденной Одессе.
Во время боев под Одессой Трубчанникова ранило. Вылечившись, он попал в 79-ю морскую стрелковую бригаду, где командиром был тоже А. С. Потапов, уже полковник.
В декабрьские дни 1941 года 79-ю бригаду направили в Севастополь. В одной из вылазок в тыл врага Трубчанникова опять ранило. В бригаду он вернулся лишь в июне 1942 года.
Михаил Михайлович вспоминает, как отражали тогда морские пехотинцы непрерывные атаки обнаженных до пояса гитлеровцев, когда они, стреляя на ходу, из автоматов, не пригибаясь, приближались к позициям Сапун-горы. Моряков было уже мало, но они держались, пока не получили приказ отходить.
Отошли к развилке Ялтинского и Балаклавского шоссе, где к вечеру 29 июня закрепились 1-й и 2-й батальоны 9-й бригады морской пехоты. Группа морских пехотинцев 79-й бригады влилась в поредевший 1-й батальон, где командиром был капитан 3 ранга В. В. Hикульшин, а комиссаром — батальонный комиссар Е. И. Рыльков. Стали вместе отходить к 35-й батарее.
Несколько суток совместных боев породнили морских пехотинцев двух бригад. 1 июля они участвовали в контратаке против гитлеровцев, пытавшихся захватить 35-ю батарею. К вечеру гитлеровцев отогнали от батареи.
В ночь на 2 июля прибывшие к району 35-й батареи и в Казачью бухту сторожевые катера и тральщики не могли подойти к причалам, полностью разрушенным.
По грудь в воде переносили моряки тяжелораненых, но не всем из этой группы удалось попасть на катера. Из батальона Никульшина вместе с пехотинцами 79-й бригады осталось 20 человек. Никульшин предложил разделиться на две группы. Одна пошла по направлению к Камышевой бухте. В одной группе, помимо Трубчанникова, было шестеро: Алексей Медведев, Михаил Скакуненко, Николай Ершов, Иван Нечипуро и Федор Некрасов.
У берега они обнаружили под скалой рыбацкую лодку. В ней лежали две пары весел, ведро и багор. Не дожидаясь темноты, вышли в море, но тут же были обнаружены, с берега Камышевой бухты начался обстрел. Снаряды падали в 7–10 метрах от лодки. Моряки гребли что было сил, стараясь выйти из зоны обстрела. Оторвались, наконец, от прицельного огня с берега, но радость была недолгой: появились мессершмитты.
Кто-то крикнул:
— Все в воду, прижаться к борту!
Гитлеровцы били по лодке из пулемета, одного из моряков ранило в шею. Самолеты ушли в сторону Севастополя.