Чтение онлайн

— Вот слышите, поет наша — из Красноярска. Хорошо поет. Но когда ту же песню исполняет ваша — московская — артистка, ну, тогда совсем другое дело: голос — громче, куда чище, каждое слово понятно! В чем же тут причина?

И мой сопровождающий, прихлебывая чай из блюдечка, глубокомысленно разъяснил:

— Питание!

Это все, чем Коля поделился со мной, считая такое происшествие единственно достойным быть рассказанным людям на свободе.

Потом было много разного: сценарии, написанные им совместно с Владимиром Массом; фильмы, поставленные по этим сценариям и прошедшие по всем экранам Земли (достаточно назвать «Веселых ребят»); потом была женитьба на Наташе Чидсон, нашей дорогой Чипе (так ее звали близкие друзья), прелестной балерине, незаурядной личности, достойной подруге ее достойного мужа (острого слова Наташи побаивался даже сам Юрий Файер, знаменитый дирижер балетных спектаклей Большого театра). Потом из жизни ушел отец, а в 1960-м — умер Борис. Мать едва перенесла их уход.

После Владимира Масса соавтором Николая Эрдмана стал Михаил Вольпин. Ион, и Масс были соратниками достойными, так что работа спорилась, и Коля — до последнего дня — оставался в строю. Но стоял он в рядах наступающей литературы, той, которая не поддалась ударам застоя. Стоял во весь свой рост, не склонив головы. Таким и ушел в 1970-м, уже — навсегда.

Но в сердце моем — остался навеки, ибо он был тем, кто имеет право называться Человеком — это звучит все-таки гордо!

Когда мне исполнилось девяносто лет, киноактриса Тамара Федоровна Макарова поделилась своей мыслью создать книгу воспоминаний о ее муже — тоже моем давнем друге — Сергее Аполлинариевиче Герасимове:

— Ты, Оня, знаешь нас с юности! Тебя — первого — прошу написать о Сереже, что помнишь!

Конечно, я не мог отказать своей дорогой подруге и (увы!) — вдове Герасимова.

К сожалению, многочисленных свидетелей той далекой звездной поры, когда зачиналась наша дружба, уже не осталось… Остались ученики Сережи, но это — день сегодняшний…

Я же начну с событий шестидесятипятилетней давности.

Год 1925-й.

Я, как вы уже знаете, — журналист и помощник известного в ту пору сценариста Олега Леонидовича Леонидова. Работаем на кинофабрике «Межрабпом-Русь». И живем в Москве.

Петроград только недавно стал Ленинградом. И кинофабрика «Севзапкино» еще не переименована.

По работе над будущим фильмом мне выпало счастье — поездка в Ленинград: там происходят события нашего сценария, я должен ознакомиться с пригородами, чтобы точно описать великие места «Петра творенья».

Остановился у своих друзей — Куниных. Семья — чудесная! Старшая дочь — моя подруга и однолетка красавица Ирочка, пишет сценарии и снимается в кино.

Кстати, мы с женой Леночкой недавно в Швейцарии посетили эту — теперь уже почтенную — мою однолетку. Выглядит она сейчас просто отлично, несмотря на то, что на четыре месяца старше меня. А теперешний известный кинодраматург Владимир Кунин — ее племянник — достойный наследник таланта своей тетушки.

Прошу прощения за отступление. Мы возвращаемся в 1925 год. Ира ведет меня на кинофабрику: там будет просмотр кинокартины в двух частях под интригующим названием «Мишки против Юденича».

Ирочка вместе с ФЭКСами [5] написала сценарий этой комедии. А поставили ее те же ФЭКСы: Григорий Козинцев и Леонид Трауберг.

Пришли. Посмотрели. Одобрили аплодисментами. С постановщиками я был хорошо знаком. А вот молодых актеров — Яничку Жеймо, Андрюшу Костричкина и Сережу Герасимова — видел в первый раз. Да это и понятно: ведь работа в «Мишках» была их дебютом в тогдашнем, еще немом, кинематографе.

Сергею Аполлинариевичу Герасимову в ту пору исполнилось девятнадцать годков. В общем, все началось с «Мишек»… Ровно шестьдесят лет отдал этот выдающийся деятель киноискусства своему родному делу, как режиссер, сценарист, талантливый актер и педагог. В титрах сорока фильмов стоит его имя.

Через год — уже двадцатилетним, он сыграл у тех же ФЭКСов в «Братишке», «Чертовом колесе» и «Шинели». А еще через год — триумф: Герасимов в картине «С.В.Д.» (что означало «Союз Великого Дела») играет главную роль, которая вводит Сергея в высокий ранг крупнейших артистов кино.

Еще одно маленькое отступление: мы с Леонидом Траубергом всегда соревновались в довольно редком виде спорта. Заключался он в том, кто из нас может назвать больше имен и фамилий знаменитых — в дореволюционной киосковой литературе — сыщиков, их ближайших помощников и соперников.

В присутствии Сергея Герасимова я однажды победил Трауберга, вспомнив о женщине-детективе Этель Кинг.

Возвращаясь вместе домой, мы разговорились о предстоящих съемках фильма «С.В.Д.», где Сережа изображал авантюриста Медокса. Герасимов попросил меня рассказать ему все, что я знаю о предшественниках своего героя. Он сказал:

— Ведь чтобы стать тем, кем стал Медокс, надо было у кого-то поучиться. Кроме того, мои соперники — люди огромного опыта, декабристы, элита тогдашней поры. Ну, мое кольцо. Ну, три загадочные буквы на нем! Но этого мало, чтобы завоевать доверие «соратников» по освобождению России от царского ига!

И тогда я познакомил своего молодого друга с историями двух иностранных дворян: Иосифа Бальзамо, который выдавал себя за графа Александра Калиостро, и великого авантюриста — «графа» Сен-Жермена.

Сергей встрепенулся:

— Это не тот ли из «Пиковой дамы»? Начала не помню!.. — И запел:

— Он самый, — подтвердил я. — Вот у них можешь и поучиться.

Сережа много читал о том времени, о руководителях восстания 1825 года. Он был вполне подготовлен к съемкам.

И уже совсем в их канун пришел ко мне в гостиницу. Разговор, если память не изменяет, был примерно такой:

— Откопал я, Оня, личность позначительнее, чем твои графы Сен-Жермен и Калиостро. О Бонневиле слышал?

— Что-то… Был такой француз лихой.

— Да не знаешь ты о нем! Если б знал хоть что-нибудь значительное — запомнил бы на всю жизнь! О Бонневиле — огромная литература! Личность — удивительная! Авантюрист номер один. И предшественник твоих: родился еще в семнадцатом, умер — в середине следующего века. Мемуары оставил потрясающие! Служил Франции, залепил по уху военному министру, был приговорен за это к смерти, но успел сбежать из тюрьмы. Перекинулся к австрийцам. Там вторично — за какие-то тайные дела с противником и оскорбление принца Евгения, — приговорен к смерти. Император заменяет ему казнь пожизненным заключением. Снова побег, на этот раз к туркам, которых бивал неоднократно. Принимает мусульманство, становится Ахмед-пашой и так далее, и тому подобное.

— М-м-да! Есть кому подражать!

— Ну, у Медокса меньшие возможности. Но на все поступки Бонневиля он — способен!

— А ты, Сережа, лично — ты, смог бы в жизни что-либо подобное?

— Нет. Я — тихий!

Сыграл он Медокса — потрясающе! И мне понятно почему.

Герасимову исполнилось двадцать пять, когда он сменил профессию.

Благословил его на этот шаг сам Адриан Иванович Пиотровский, наш заведующий сценарным отделом (я тогда уже работал на Ленинградской фабрике «Союзкино»), человек редчайшего дарования, яркая личность, горячо любимая всем нашим дружным коллективом.