Чтение онлайн

– Нет, – проговорил он, открывая глаза и глядя на нее. – Я вовсе не думаю, что ты что-то скрываешь, Анни. Я верю тебе. Но мне кажется, что ты должна быть готова ко всему. Воры-домушники – а тем паче законопослушные граждане – не устраивают анонимных телефонных звонков, разыскивая потерянные маленькие черные книжки.

Анни зябко передернула плечами:

– Что ты этим хочешь сказать?

– Не хочу. Просто говорю. Либо Майк занимался незаконными делишками, либо шантажировал кого-то, кто занимался незаконными делишками.

Анни сглотнула вставший в горле комок:

– Или – и то и другое?

– Или – и то и другое.

Они принялись за дело, начав с противоположных концов дома – заглядывали в каждый угол, в каждую щель, какую только могли углядеть; потом каждый еще раз проверил территорию поисков другого. Они не нашли ничего. Было уже за полночь, когда они сдались и прекратили бесполезные поиски.

– Что, если мы ее никогда не найдем? – спросила Анни; она явно была на пределе – это было видно по прорезавшимся в углах рта морщинкам, по тому, как сузились ее зрачки. Пальцы ее вздрагивали. – Что, он так и будет изводить меня звонками? Или будет приходить и переворачивать весь дом вверх дном каждый раз, когда меня не будет? Что мне делать?

– Сначала, – проговорил Харпер, поворачивая ее лицом к себе и гладя ее плечи, – тебе нужно успокоиться. Я понимаю, это нелегко – ты устала и напугана; но я позабочусь о тебе. Либо мы найдем эту чертову книжку и во всем разберемся, либо он поймет наконец, что у тебя этой штуки нет, и отвяжется от тебя. Мы еще не смотрели в машине и в пикапе. Завтра я первым делом в них покопаюсь, потом посмотрим в амбаре, в сарае, в курятнике… словом, везде, где можно и нельзя. Мы наверное ее найдем Анни. Только не ночью. Сейчас попробуй выкинуть все это из головы и отдохнуть. Ты и так уже с ног валишься. Иди наверх, я тут сам все запру.

Когда Анни вышла из ванной комнаты – всего несколькими минутами позже, – дверь комнаты Харпера была закрыта. Он уже запер дом и отправился спать. Анни почувствовала, как ее переполняют отчаяние и облегчение – чувства равно сильные и перемешанные в ее душе совершенно невероятным образом.

Облегчение она чувствовала оттого, что ей не придется размышлять над вопросом, который он задал ей утром, – о том, почему решила провести с ним ночь. О да, она хотела этого. С первой минуты, когда она снова увидела его – две недели назад, подумать только! – это влечение становилось все сильнее.

Но это объясняло только, почему она все это позволяла – почему она принимала все то, что доставило ей столько удовольствия ночью. Это не объясняло, почему она с такой радостью давала ему все, чего он хотел от нее, почему ей хотелось, чтобы его сердце забилось так же часто, чтобы дыхание его стало таким же тяжелым и прерывистым, как и ее. Может, дело в чисто женском желании доставить удовольствие мужчине, чтобы самой получить от него еще большее удовольствие? Или Харпер был все-таки прав, сказав, что она отдалась ему, чтобы загладить свою прошлую вину?

Конечно, и перед ним, и перед самой собой она отрицала это. Но… быть может, в этом предположении все-таки была доля истины? Доставить ему удовольствие, чтобы унять гложущую ее совесть… Господи Боже, неужели она и до этого способна дойти, чтобы только успокоить совесть?!

Нет. По крайней мере, Анни надеялась, что нет. Так она считала. Но Харпер заставил ее сомневаться в себе. Она знала, что еще несколько часов будет лежать без сна, пытаясь всерьез разобраться в себе.

Значит, ее должно радовать то, что он отправился спать, решив не проводить ночь с ней. Но она вовсе не была рада – потому что, каковы бы ни были причины, толкнувшие их в объятия друг друга, она хотела бы, чтобы эту ночь они тоже провели вместе. Анни хотела снова ощутить жар его тела, ласку его губ, его рук, силу его мускулов – она желала этого – страстно, всей душой…

Боже, как же она хотела его…

По всей очевидности, Харпер не испытывал ничего подобного, раз просто запер дверь и молча отправился спать – даже доброй ночи ей не пожелал. Ушел, пока она была в ванной. Почему?

Анни тихонько горестно вздохнула и отправилась в свою комнату. Ночь обещала быть долгой и одинокой.

Тоскливые завывания койота напомнили Харперу – словно он нуждался в этом напоминании! – насколько он одинок. Смешно, но за все эти годы он ни разу не чувствовал себя так одиноко. С тех самых пор, когда ушел с фермы – сразу после похорон отца. Когда Анни была беременна – носила его ребенка. Его сына.

Господи!.. Он готов был на что угодно, чтобы дать им все, в чем они нуждались. Безопасность, надежность. Уважение. Нежность, приязнь, заботу. Любовь. Более всего – любовь. Он никогда не видел людей, которые нуждались бы в любви так, как Анни и Джейсон. Ему было страшно даже подумать о том, сколько же всего им нужно. Страшно – потому что он вовсе не был уверен, что сумеет дать им все это.

А он так хотел этого… Он хотел заботиться о них – о них обоих. Хотел сделать так, чтобы им всегда было тепло и уютно, чтобы они всегда были счастливы и здоровы. Он хотел любить их – каждого по-своему, но чтобы ни Анни, ни Джейсон никогда больше не усомнились в его чувствах.

Он сразу почувствовал притяжение к Джейсону, не успев еще даже узнать, что мальчишка – его родной сын! И с тех самых пор чувства Харпера становились только сильнее. Он отдал бы все на свете, чтобы стать частью жизни Джейсона, чтобы всегда быть рядом с мальчиком. Он хотел видеть, как Джейсон подрастает, хотел занять в его жизни важное место, надеялся не упустить те радости отцовства, которые он мог получить, – ходить с ним на рыбалку, устраивать пикники, разъезжать с ним на машине по сельским дорогам… Смеяться вместе с ним, бегать наперегонки, и возиться с собаками, и купаться… Учить его всему, что знает сам Харпер, учить его любить землю, чтить ее, ухаживать за ней, чтобы она в свой черед питала его…

Боже милостивый – он хотел так много! И еще хотел, чтобы рядом с ним – все время, всегда, каждую минуту, каждый миг – была Анни.

Но в этом-то и заключалась самая большая проблема. Анни. Вернее сказать, его чувства к ней. Задолго до прошлой ночи он осознал, что любовь ожила в его сердце, только с еще большей силой. Харпер не мог понять, то ли в нем воскресло прошлое – юношеская влюбленность, то ли он действительно полюбил новую, зрелую Анни, ту женщину, в которую превратилась его первая возлюбленная.

Этого он не знал и решил, что, пока не разберется в своих чувствах, не коснется ее и… словом, оставит ее в покое. Насколько это возможно. Но физическое влечение было невероятно сильным, довольно трудно держаться на расстоянии от Анни… видно, гормоны заглушали голос разума, не иначе.

Он не должен был проводить с ней ночь – по крайней мере, пока еще не понял, что испытывает к ней. Но какой мужчина смог бы устоять? Она просто опьянила его. Он ничего не мог с собой поделать. Все-таки он живой человек, а не дубина бесчувственная!