Чтение онлайн

 

Владимир Скобцов родился 11 октября 1959 г. в Донецке. Умер, согласно его утверждению, в 1974 году там же, от несчастной любви. Что, тем не менее, не помешало ему закончить университет и приступить к попыткам начать общественно-полезную трудовую деятельность. Безрезультатность этого занятия, а также черепно-мозговые травмы привели к тому, что автор взял в руки гитару. Лишенный очарования голос и слабая память стали причиной сочинения своих собственных, мягко говоря, стихов и грубо говоря, мелодий, а речевые дисфункции, вызывавшие у слушателей неожиданный смех, подтолкнули его к публикациям. 

Вот вам, барышни, картина:  На полу стоит мужчина,  Сорока неполных лет,  И впрочем, денег тоже нет.  Неприветливый, смурной, С плохо гнущейся спиной, Но поэзии рассвет Ярче зрим в отсвете лет.  Он сторонится людей,  Узок круг его друзей,  Средь них ни хама, ни урода -  Вот как далёк он от народа!  А кто сплочён, как серп и молот, Тем нипочём духовный голод, Но, как лопаты черенок, Он в этом смысле одинок.  Не слыхал глупей совета -  Выйти замуж за поэта. Вот вам мой автопортрет: Года висят, а счастья нет!

 1999.

С пьедестала пропала скульптура,  Век двадцатый отправлен на лом, Чья ж там в прошлом маячит фигура?  Это я жду тебя за углом. На стене написали два слова. И нелепа людская молва: Ну и что же, что Таня + Вова? Без любви это просто слова. Ты мне пишешь по белому чёрным:  "Yes, I love you. Записку порви". Я рисую под словом заборным Свое сердце, мишень для любви. А с любовью приходит измена. Ты с Петрухой в столовку пошла. И подходит к концу перемена Словно жизнь, что к концу подошла. Где вы, где вы, счастливые годы, Святость драки до первой крови? Скурен первый чинарик свободы, Выпит первый глоточек любви.  Когда я чинарём пожелтелым Докурюсь до конца — не реви, Обозначь лишь на досточке мелом Год рожденья и дату любви.

Крахмален шелест золотой канвы В подоле городского мелколесья, И осень - почтальонка поднебесья, И жёлтый лист в конверте синевы. Во мне погиб художник от стыда Перед лицом изысканного чуда - Манящая открытка ниоткуда, Щемящая повестка в никуда. Костер дымит, мальчишкой подожжён, И в памяти вдруг проявились лица... О смерти в том письме не говорится – О детстве. И о том, что вновь прощён.

 

Телефон.
– Алло.
– Привет. Это я, начало в восемь,  Я достал билеты в осень,  Контрамарку в двадцать лет.  Хлопотал сентябрь не зря Парикмахером над сливой - Выпал нам билет счастливый На двоих, до декабря.  Осень — пьяное вино,  Осень — поздние прощанья,  Осень — с юностью свиданья  В полвосьмого у кино. И хоть красками пиши: Небо — холст, окно - как рама, Желтый лист — флюорограмма Состояния души.  Осень — взрослое кино И пора бы нам признаться:  Мне давно уже шестнадцать  И ты замужем давно. Вот на осень наш билет, От разлук не уцелевший, Словно паспорт пожелтевший, Вечный пропуск в двадцать лет.

 

Птицами счастья в синей дали  Прочь от ненастья летят журавли  Следом за летом, лови, не лови - Стоит ли это минуты любви? Путь к океану держит река. Жизнь наша странна и коротка. И быстротечность есть свойство крови, Но стоит ли вечность минуты любви? Жизни своей весь отведенный срок  Брошу на чашу весов, как песок,  Все части света — лишь позови,  Стоило б это минуты любви.

Чёрная, как кошка,  Ночь подкралась разом,  Щурится в окошко  Жёлтым своим глазом.  Крест или проклятье?
–   Кровь стучит бессонно,  У щеки распятье  В виде телефона.  В пачке сигарета -  Вот и впрямь удача!  Выжить до рассвета -  Вот и вся задача.  Ты проснёшься в полночь,  Набери мой номер,  Поспеши на помощь,  Чтобы я не помер.  Порваны судьбою  Нити звёздной вязи.  У меня с тобою  Нет обратной связи.  Месяц неба юбку  Твоим знаком вышил.  Позвони, брось трубку:  Убедись, что выжил.  На печаль чужую  Ночь глядит плафонно.  До утра дежурю  Я у телефона.  А не смог так больше -  Значит, длинный зуммер.  Подожди подольше:  Убедись, что умер. Мимо двух влюблённых тел Звёзд полоскою Ангел по небу летел С папироскою. Был во сне иль наяву Поцелуй в уста, Тихо падали в траву Звёзды августа. А наутро журавли В неба просини Плыли, словно корабли, Дело к осени. Как судьбе не прекословь, Всё начав с листа, Запоздалая любовь - Птица августа. И под Шербургский мотив, Под смычок сверчка Тот, кто любит, тот и жив, Живы мы пока. Чтоб, когда укроет нас Пустота густа, Пахли яблоками в Спас Звёзды августа.

Как мало нам отпущено,  Девчонки, пацаны.  Давно ль на тряпки пущены  Потёртые штаны?  Покуда ж под берёзами Не начался расчёт, То мы и не тверёзые, А пьяные ещё.  Лакеев и фанатиков  Воспитывал в нас Хам,  Лупила жизнь романтиков  Линейкой по рукам,  Но свята первая любовь, И нас Господь хранил, Портвейном очищая кровь От фальши и чернил.  Затылочки подбритые,  Из грязи, да в князья -  Шестёрки, нами битые,  Пролезли в кумовья.  С какими истуканами Живём мы тет-а-тет, Но водку пьём стаканами И есть иммунитет!  Пусть времечко упрямое  Всё мчится в небытьё,  Кормило то же самое,  Меняется жлобьё.  Нетрезвые, но чистые От жизни дележа, Мы пьём вино лучистое Вблизи от гаража.  Урок к концу подходит,  Недолго до звонка,  Уже по списку водит  Всевышнего рука,  Но мы не дрогнем лицами На этом рубеже С такими же девицами, Готовыми уже. Путеводной звездой, да дорожной сумой Нас с разлукой судьба обвенчала, Тихой флейтой вдали зазвучала, Не спросив, повела за собой. Ни во сне, ни в бреду не обманешь беду, Но под флейты волшебные звуки Мы пустились в побег от разлуки До разлуки по тонкому льду. Ностальгия, ностальгия,  Это будет, а пока Нас такими, нас такими Помянёт пускай строка, Жёлтый листьев беспорядок, Уходящий солнца свет. И Отечества дым сладок, Да Отечества уж нет. И в неясную даль, прочь прогнавши печаль, Мы пошли, куда звали свирели. Ах, как мы от свободы пьянели, Да счастливее стали едва ль. Как себя не трави, ностальгия в крови, Мы эпохи ненужные дети, Избегая отеческой плети, Попадаем в объятья твои. Ностальгия, ностальгия, Детства памятью больна, Мы всё те же, нас чужие Не отпустят времена На родные пепелища, Нищей юности уют, Ностальгия не для нищих, Нищим здесь не подают. До последней версты всё погосты, кресты, Только б нити судьба не прервала, Только б флейта, как прежде звучала Над тобой у последней черты. За последней чертой приговор и покой, Невозможность вернуться обратно, Ну, а жизнь и была, вероятно, Долгожданной дорогой домой. Ностальгия, ностальгия , Нет ни берега, ни дна И вина анестезия Не спасает ни хрена, И не вырваться из круга, И не деться никуда, Харе Кришна! Кали - юга, Кали - юга, господа. Не приключилась бы беда  На стыке времени земного  Уходит век, ну что ж такого -  Уйдут поэты, что тогда?  Поэта слово не пустяк,  Не важно, сладко или горько,  Поэт писать обязан, только  Не столько сколько, сколько как.  Не спи, поэт, гори, звезда,  Как соучастник тайны чуда, Слова приходят ниоткуда,  В стихи слагаясь навсегда.  Чтоб жизнь не стоила пятак,  Тебе начертано незримо -  Писать, как жить необходимо  Неважно сколько, важно как.  Молва людская, как беда,  Найдёт тебя всегда и всюду,  Поэт приходит не отсюда,  Поэт не требует суда.  И только осень - верный знак,  Что время подводить итоги  И тот, кто ждет в конце дороги,  Не спросит - сколько?, спросит - как?