Чтение онлайн

Ждала, что сейчас шейха вновь позовет стражу и велит всыпать мне плетей. Но Амани лишь понимающе улыбнулась.

— Когда Висам сказал мне, что ты похожа на воительницу из древних легенд, я ему не поверила. Но Амани лишь понимающе улыбнулась.

— Когда Висам сказал мне, что ты похожа на воительницу из древних легенд, я ему не поверила. Не было женщин, что не пали бы к его ногам. Тебе бы подошло имя Ольга. Я изучала вашу историю. Как княгиня. Сильная и воинственная.

— Я рада, что ты наконец это поняла. Мне не место в гареме. Меня нельзя купить либо приручить.

— Присядь, — продолжила мягко стелить Амани. — Наше первое знакомство можно назвать неудачным. Я предлагаю познакомиться снова. Спрячь свои коготки, Кира, никто здесь не желает тебе зла. Я тебе не враг.

Она превосходно говорила по-русски. Но я не поддалась на протянутую руку мира. Села, подхватила пальцами финик, положила на язык, медленно разжевав и нагло глядя в ее красивые, как и у Газаль, глаза.

— Вчера пришла ваша коллекция. Я в полном восторге. — Амани погладила вышивку. — Создать такое под силу только истинному гению.

— Прогиб не засчитан, — грубо ответила я. — Это работа дизайнера. Надо было и его похитить.

Мои слова заставили Амани улыбнуться. Она разлила кофе по чашкам.

— Прошу тебя, перестань видеть во мне врага. Врать не буду. Когда ты появилась во дворце, я пришла в бешенство. И я, и Давуд хотели бы видеть женой Висама мусульманку из благородной семьи. Но я мать, которая желает счастья своим детям. Не счесть часов, которые мы провели с сыном в долгих разговорах. Я знаю все. Ты отвергаешь моего сына. Причиняешь ему боль. И у тебя есть на это полное право. И по началу я хотела тебе помочь. Рискуя навлечь на себя гнев мужа, отправить тебя обратно. Но разговоры с сыном изменили мое мнение о тебе.

— Моя мать тоже желает счастья своей дочери. Не пробовала поставить себя на ее место?

К кофе я не притронулась. Амани сдвинула бровь, затем понимающе кивнула. Взяла мою чашку, поменяв местами со своей, и сделала глоток.

— Послушай меня, Кира. Висам сгорает от любви. И ты сама тоже впустила чувство в свое сердце. Ты пока это не осознаешь, отрицаешь. Но я вижу блеск в твоих глазах при упоминании имени Висама. Я не спутаю его ни с чем другим. Я скажу тебе правду. Как только вы заключите никях, ты станешь свободна в своих решениях. Висам не хочет, чтобы ты жила во дворце, он понимает, какие страдания тебе это причиняет. У сына много имений в эмиратах и в Европе. Он чтит традиции, но его душа стремится к свободе. К европейскому образу жизни. Если не желаешь, не будешь носить хиджаб и принимать ислам. Он сказал, что сделает все, чтобы ты продолжала свое любимое дело. Вам следует открыть представительства в ОАЭ, потому что ваша одежда роскошна и достойна продаваться здесь…

— То есть, — голод взял свое, и я потянулась за ломтиком неизвестной мне восточной сладости, — Если я соглашусь на никях, я в тот же миг получу свободу? Мы обе понимаем, что мне не составит труда расторгнуть навязанный насильно брак и вернуться домой. Зачем этот фарс?

— Понимаем, — согласилась Амани. — И Висам понимает. Он сказал мне, что его счастье не продлится и дня, и это разрывает ему сердце. Что он был самонадеян, когда ждал, что ты полюбишь его так скоро и не захочешь уезжать. Мой сын в растерянности. Он бы отдал все, чтобы встретиться с тобой при иных обстоятельствах. Я буду просить тебя, как мать. Дай ему шанс. Когда вы будете связаны благословением Аллаха, не уезжай сразу. Позволь вам обоим рай. Медовый месяц. Я много не прошу. Если я ошиблась и ты не найдешь в сердце чувств к Висаму, возвращайся. Но не разбивай его сердце сразу.

Я смотрела на Амани, будто она сказала что-то несусветнее.

— Висам не столько бежит от твоего гнева, сколько готовит тебе подарки в честь свадьбы. Дом, куда ты войдешь единственной и любимой женой. Он дал мне клятву, что снова не женится. И я ему верю, ведь мой сын никогда не пронимал многоженство. Он однолюб, как и я…

Кофе вернул ясность мыслям. Я заставила себя успокоиться и проанализировать сказанное.

Если никях — мой шанс вырваться из плена, я ничего не теряю. Женской хитрости хватит, чтобы добиться желаемого. Ведь отрицать то, что Висам действительно меня любит, было сложно. Я это знала. Видела в его глазах. И мое собственное сердце отзывалось ритмом на всю мощь его чувств. Если бы все сложилось иначе и не было смертельной обиды!

В тот момент я поняла две вещи. Первую: я жестоко пожалею, если вернусь и выброшу его из своей жизни.

И вторую: я просто обязана так поступить. Иначе не прощу сама себе.

Поняла — и ощутила пустоту. Стены дворца хоть и перестали давить на плечи, внутри остался горький осадок. Даже горло защипало. «Предвыборная кампания» в честь Висама заставила так расчувствоваться, или первая, пока не осознанная попытка заглянуть внутрь собственного сердца?

— Сколько ты просишь, Амани? Сколько времени?

Поверила ли я ей в тот момент? Или мне хотелось верить? Я запуталась. Я сошла с ума. Заглянула в душу и прикоснулась к тому, что ни в коем случае не следовало там пробуждать.

— Немного, Кира. Срок определи сама. Тебе лучше знать, как долго сопротивляется твое сердце чувствам. Как отличает их от другого.

— Знай, что я сообщу матери сразу, как только никях будет завершен.

— Я бы и не просила тебя молчать. Я сама мать. Даже мой сын несколько раз порывался позвонить твоей матери, но сейчас… сама понимаешь, какой бы резонанс это вызвало. Он свято верит, что ты останешься с ним, если будешь свободна в своих поступках. Если же нет, я вмешаюсь. Не позволю держать тебя против воли. Не ради тебя, а лишь потому, что счастья моему сыну это не принесет.

— Хорошо. Я ведь все равно не вижу иного выхода. Но поверь, если ты меня обманула, я, как говорят у вас, обрушу этот дворец вам всем на головы. И ты знаешь, я смогу.

Амани закивала, и я увидела, как ее дыхание сбилось. В глазах появилась боль. Видимо, она бросила все силы на то, чтобы поговорить со мной и стерпеть дерзость, даже с явными оскорблениями.

— Ты пылаешь гневом изнутри. Как бы я хотела верить, что это всего лишь маска твоим чувствам… Заточение свело тебя с ума. Висам вернется вечером, а до того я хочу, чтобы ты не грустила и не сжигала сама себя в ярости. Хочешь, отправимся на конную прогулку? Ты когда-нибудь каталась верхом на арабском скакуне?

— А мне можно покидать дворец?

— Мы будем с охраной. Это необходимая мера. Но подумай, может, ты хочешь провести день на пляже? Или отправиться в Дубай на шопинг? Все необходимое для тебя есть, но ты наверняка захочешь что-то выбрать сама?

Мне все еще хотелось послать Амани лесом. Прежде всего потому, что эта дьяволица пробудила во мне то, что я рада была никогда не знать. Словно плотина прорвала дамбу, затопив меня мощным паводком, и я барахталась в этом бурлящем потоке. Потоке чувств, которые отрицала в себе едва ли не с первого раза, когда заглянула в глаза Висама. Чувств, которые считала скоропалительной страстью, сексуальным влечением и азартом. Все это было маской. Попыткой сбежать от самой себя. И сейчас я была готова на все, чтобы попытаться выстоять, не утонуть, взять этот хаос под контроль и как и прежде, превратить в ненависть к Висаму.

— Думаю, начнем с конной прогулки, — согласилась я и неожиданно для себя улыбнулась Амани. Похоже, мне жизни не хватит, чтобы раскусить эту женщину. Но сейчас она была искренней, в этом я больше не сомневалась.

Прогулка верхом восхитила меня. Несмотря на то, что черный хиджаб причинял дискомфорт, усиливая жар пустыни, не хватало ощущения свободы, ветра, который развивал бы мои волосы. Сначала я неуверенно держалась в седле и готова была отказаться от этой затеи, но постепенно, глядя, с какой грацией и достоинством восседает на арабском скакуне будущая свекровь, сосредоточилась на том, чтобы сделать так же. Моя лошадь оказалась покладистой, чего не скажешь о вороном скакуне самой Амани. Он как будто пытался сбросить наездницу, но шейха с утробным смехом, полным превосходства, укрощала эти порывы на раз.