Чтение онлайн

На улице шел холодный моросящий дождь, поэтому он был доволен, оказавшись в машине. Коротко поприветствовав привратника, Пауль поехал в сторону города. Было около семи часов, и он надеялся, что Мари еще не села на трамвай. Но когда машина остановилась на обочине дороги перед ателье, он успокоился: клиентов продолжали обслуживать. В ярко освещенном салоне он смог разглядеть элегантно одетую пару, сидящую за маленьким столиком и листающую каталог. Это, кажется, были… конечно же, господин и госпожа Нефф, владельцы большого кинотеатра на Бакофенвалле. Они могли себе позволить дорогие модели Мари. Как внимательно они изучали каталог – ну да, Мари сама делала и раскрашивала все рисунки.

Пауль решил подождать в машине, чтобы не мешать жене. Ему по собственному опыту было известно, как это может раздражать во время деловых переговоров. Поэтому он откинулся назад, поплотнее запахнул пальто и глядел в окна ателье, как случайный зритель.

Вот и она, его Мари. Она была красива – эта юбка-колокол и свободный жакет выглядели современно и непринужденно, темные пышные волосы, уложенные в красивую прическу – она словно нежная молодая девушка и в то же время успешная деловая женщина…

Сейчас она беседовала с Неффами, смеялась, жестикулировала – нет, она была обворожительной, его Мари. Владелец кинотеатра, казалось, был совершенно очарован ею, как глупо он себя вел, взял и притащил для нее стул, при этом чуть не споткнулся на ровном месте. Мари благодарно улыбнулась ему, прежде чем сесть. Благодарно – наверное, правильное выражение. Или, может быть, сердечно? Дружелюбно. Да, именно так. Но и как-то… нежно.

«Ты все выдумываешь», – подумал он. Отсюда не видно, как именно она улыбается этому парню. В конце концов, это бизнес и здесь принято быть любезным с клиентами. Тем не менее он заметил, что его это раздражает. Зачем ей понадобилось улыбаться тому человеку? Вполне возможно, он неправильно воспримет ее дружелюбие и впоследствии будет приставать к ней.

Пауля охватил новый приступ лихорадки, и он вытер пот со лба носовым платком. Сколько это еще продлится там внутри? Было уже половина восьмого – на вилле мама давно ждала с ужином.

Когда приступ прошел, он вышел из машины и решительно зашагал в ателье. Пауль открыл дверь, зазвенел колокольчик, Мари и Неффы с удивлением смотрели на него.

– Приятного вечера. Простите, что я так ворвался. Случайно проезжал мимо и подумал, что уже время закрытия.

Мари на мгновение нахмурилась, а Неффы с радостью приветствовали его, восторгаясь ее новой коллекцией.

– Как замечательно, что у нас в Аугсбурге есть такой великолепный модельер. Эти модели с успехом можно было бы выставить в Париже.

– Не буду вас беспокоить, господа… Я пойду выкурю сигару в зимнем саду и подожду там.

– О, это ненадолго.

В швейной комнате Ханна все еще сидела за машинкой. Бедная девушка не выглядела особенно счастливой. Он никогда не понимал, почему Мари так хотела обучить ее профессии швеи. Но это были решения, в которые Пауль не вмешивался.

– Господин… Какой сюрприз. О боже, вы выглядите больным. – Она бросила швейную машинку и подбежала к плите, где кипел чайник. – Я заварю вам горячего чая – это пойдет вам на пользу.

Пауль не возражал – к этому времени он чувствовал себя настолько плохо, что готов был даже пить чай. Дрожа, он присел рядом с плитой, держа в руке чашку с горячим напитком.

– Вас, похоже, сильно прихватило, господин, а вы еще приехали за женой. Вам следовало послать господина фон Клипштайна.

Через четверть часа появилась Мари, бросила исписанный блокнот на письменный стол и торопливо надела пальто.

– Черт возьми, – вздохнула она, – опять слишком поздно. Бедная мама. Пойдем быстрее, Пауль… Ханна, пожалуйста, выключи свет, освещение витрины пусть остается включенным.

Она надела шляпу перед зеркалом, поправила волосы и повернулась к Паулу. Только сейчас она увидела, как плохо он себя чувствует.

– Ради всего святого, Пауль! Тебе действительно стоило послушать маму сегодня за обедом. Теперь ты наверняка заразишь нас всех!

Он поставил чашку на плиту и с трудом встал. Нет, он не обиделся. Но с сожалением обнаружил, что в прошлом Мари была более сострадательной.

Март 1924 года

Как быстро пролетело воскресенье! При том, что это должен был быть день размышлений о суматошной неделе, время для семьи, драгоценные часы отдыха и досуга. Но после поспешного завтрака все отправились в церковь, послушали мессу, а затем поболтали с несколькими знакомыми. Потом им нужно было переодеться к обеду, на этом настаивала свекровь. По крайней мере, в воскресенье – недавно Алисия снова подчеркнула это – она хотела бы видеть вокруг себя празднично одетую семью. В результате обед прошел в строгой формальной обстановке. Близнецы, которые буквально рвались что-то рассказать, не смогли этого сделать. Дети должны были молчать за столом – это считалось хорошим тоном.

Мари чувствовала себя уставшей и вымотанной. Как бы она хотела немного прилечь после обеда, но на это не было времени. Додо и Лео пробрались в ее комнату, и у нее не хватило духу прогнать детей. Они сидели втроем на диване, и Мари терпеливо выслушивала все горе и гнев, накопившиеся за неделю.

– Три раза мне пришлось переписывать эти дурацкие числа, мама. Хотя я все правильно посчитал.

– Почему мне всегда приходится носить это цветастое платье, мама? Оно слишком тесное, я даже не могу поднять руки.

– Она сказала, что мы не получим пасхальных яиц, потому что мы такие непослушные.

– И мне всегда приходится играть на фортепиано… У меня уже уши болят.

Мари в глубине души упрекала себя за то, что недостаточно решительно настаивала на увольнении гувернантки. Но тогда бы пришлось ругаться со свекровью, а она не хотела огорчать Пауля. Тем не менее она чувствовала себя несчастной. Мари утешала детей, пыталась объяснить, давала туманные обещания. Она взяла Додо на руки и погладила Лео по волосам. С тех пор как четыре недели назад близнецам исполнилось восемь лет, она перестала прижимать сына к себе или целовать его. Лео сказал матери, что считает это глупым. В конце концов, он был мальчиком, а не младенцем для обнимашек.

– Тетя Китти придет на кофе позже, она обязательно приведет Хенни. Тогда вы, дети, сможете все вместе поиграть в парке.

Эта новость не вызвала большого энтузиазма ни у Додо, ни у Лео.

– Хенни всегда хочет командовать нами.

– Если пойдет госпожа фон Доберн, нам придется оставаться на дорожках и нельзя будет кидать ветки или камни.

– А Лизель и Макслу не разрешают играть с нами, госпожа фон Доберн этого не любит.

Мари пообещала им поговорить с гувернанткой. Она должна была позволить детям немного поиграть, даже если в результате испачкаются их ботинки и пальто. Был март, но весна никак не хотела наступать, а два дня назад даже выпал снег.

– Ты когда-нибудь отвезешь нас на аэродром, мама?

Додо приставала к ней с этой просьбой уже несколько месяцев. Она хотела увидеть аэропланы. Компания Rumpler Flugzeugwerke располагалась на юге города, недалеко от Хаунштеттерштрассе.

– Я не знаю, Додо… Я слышал, что авиакомпания испытывает трудности. А моторным самолетам все равно больше не разрешают летать.

Среди многих условий, наложенных союзниками, был запрет на полеты немецких самолетов с винтовыми двигателями; более того, их больше нельзя было строить.