Чтение онлайн

– Не хочешь взять с собой пару сахарных кренделей для малышей? – предложила повариха. – Еще осталось немного со вчерашнего дня.

– Спасибо, не надо. Я сама испекла.

– Ну и ладно, – обиделась Фанни Брунненмайер.

После того, как Юлиус закрыл за Августой дверь, Эльза тоже решила подняться к себе в комнату. Зевала уже и Ханна, ночь была короткой, а завтра ей снова предстояло провести весь день за швейной машинкой.

– Я хотел поговорить с вами о другом, – остановил их Юлиус. – Это не касается Августы, и я ждал, когда она уйдет.

– Это касается меня? – спросила Ханна, которая с удовольствием бы пошла спать.

– Косвенно…

– Останься, Ханна, – попросила повариха. – А ты, Юлиус, перестань болтать и переходи к сути. Мы все устали.

Вздохнув, Ханна села обратно на свой стул, подперев голову рукой.

– Речь идет о некоторых событиях в этом доме, которые мне не нравятся, – начал Юлиус. – Они касаются гувернантки.

Последней фразой он привлек внимание всех трех женщин. Даже Ханна больше не чувствовала усталости.

– Она действует всем нам на нервы.

– Вчера она приказала мне принести ей канцелярские принадлежности из комнаты госпожи, – сообщила Герти.

– А мне сказала, что я глупая тщеславная девчонка, – поддержала ее Ханна.

Юлиус выслушал жалобы и кивнул, словно не ожидал ничего другого.

– Она присваивает себе полномочия, которые ей не принадлежат. – Он огляделся по сторонам. – Я не обидчив, но как домашний слуга не обязан выполнять указания гувернантки. Кроме того, мне не нравится, что она обращается ко мне на «ты».

– А вы как хотели? – спросила повариха. – В конце концов, она подруга дочери хозяйки дома, поэтому чувствует себя чем-то особенным. Но со мной этот номер не пройдет. Если ей когда-нибудь придет в голову дать мне распоряжение, то получит от ворот поворот.

В этом никто не сомневался. У поварихи Фанни Брунненмайер было прочные позиции на вилле, и она могла не переживать за свое место.

– К сожалению, дело обстоит сложнее, – снова начал Юлиус. – Госпожа Алисия в последнее время часто болеет и поэтому уступила некоторые полномочия гувернантке. Например, вчера эта особа потребовала, чтобы я отвез ее в город по делам. А позавчера она контролировала меня, когда я накрывал стол для гостей. Такие вещи положены хозяйке дома, но не гувернантке!

– Вы абсолютно правы, – согласилась Ханна. – Жаль, что госпожи Шмальцлер больше нет. Она бы показала гувернантке ее место.

– Еще бы, – усмехнулась повариха. – Боже мой, Элеонора Шмальцлер, она бы с ней разобралась.

Герти не успела познакомиться с легендарной экономкой, поэтому она меньше думала о прошлых хороших временах и больше о неопределенном будущем.

– Это верно, Юлиус, – протянула она, – эта особа пользуется доверием у госпожи Алисии Мельцер, и поэтому ей многое сходит с рук. Разве вы не заметили, как она строит интриги против молодой фрау Мельцер?

– Против Мари Мельцер? – воскликнула Ханна и испуганно уставилась на Герти.

– Конечно! На днях, когда разгорелся спор по поводу тех картин во Франции…

– Вечно эти картины, – вздохнула Ханна. – Сколько раз они уже из-за них ссорились! Как будто холст с небольшим количеством краски на нем стоит того.

– Как бы то ни было, – продолжала Герти, глядя на Юлиуса, – после спора гувернантка вошла в комнату к госпоже Алисии и долго с ней разговаривала. – Она колебалась, потому что ей не хотелось признаваться, что подслушивала у двери. Но когда Юлиус ободряюще ей кивнул, продолжила: – Они говорили много плохого о молодой госпоже Мельцер: что у нее не было воспитания, что ее мать была… легкомысленной особой, что бедному Паулю лучше было бы найти другую жену.

– Кто это сказал? Госпожа? – поинтересовалась Фанни Брунненмайер.

– Скорее, – Герти на мгновение задумалась, – госпожа фон Доберн подтолкнула ее к этому. Знаете, она делает все очень хитро. Сначала она соглашается с тем, что говорит госпожа. Потом помаленьку идет дальше. А когда хозяйка соглашается, она подливает еще больше масла в огонь. И так до тех пор, пока не добьется своего.

Юлиус заявил, что Герти очень точно описала ситуацию.

– Если так пойдет и дальше, то госпожа Алисия будет полностью в ее руках, – заключил он. – Я за то, чтобы положить этому конец. Она работает здесь гувернанткой и не имеет права вести себя как домоправительница. Хозяева должны знать, что мы не принимаем этого человека.

– И кому же вы собираетесь подать жалобу? – скептически спросила повариха. – Может быть, госпоже Алисии? Или Мари Мельцер?

– Я поговорю с хозяином.

Ханна глубоко вздохнула и пожелала ему удачи.

– У бедного господина Пауля и так полно забот, – тихо пробормотала она.

– У него проблемы с плечом. А потом он поссорился с господином фон Клипштайном. Но это не самое страшное…

Все они знали, что имела в виду Ханна. Уже третью ночь кто-то спал на диване в комнате молодой госпожи Мельцер. Должно быть, в их браке произошел серьезный кризис.

Май 1924 года

Моя дорогая Лиза, которая так далеко от нас, в прекрасной Померании, наслаждается безмятежной деревенской жизнью, моя милая сестренка, по которой я так ужасно скучаю…

Элизабет с раздраженным вздохом опустила только что открытое письмо на колени. Никто, кроме ее сестры Китти, не мог придумать такое пышное приветствие. За этим, безусловно, что-то стоит – в конце концов, она хорошо знала Китти.

Как у тебя дела? Ты так редко пишешь, а когда пишешь, то только маме. Пауль уже тоже об этом подумал, и, конечно, моя дорогая Мари. Досадно, что Померания так далеко от Аугсбурга, иначе я бы уже сотню раз съездила к тебе на чашечку кофе или поболтать за завтраком…

«Мне только этого не хватало, – подумала Лиза. – Как будто у меня и так мало забот. Да здравствует географическое расстояние между Аугсбургом и имением Мейдорн в Померании!»

Тем временем здесь, в Аугсбурге, произошли большие события. Представь себе: мой дорогой Жерар нашел целых тридцать картин матери Мари. Ты ведь знаешь, что Луиза Хофгартнер была известной художницей. Она жила в Париже, где один страстный почитатель, некий Самуэль Кон-д’Оре, собирал ее работы. После его смерти эти великолепные картины были выставлены на продажу, и ты можешь себе представить, что я без колебаний приобрела их все. Такая коллекция редко появляется на рынке, она имеет определенную ценность, и я думаю, что это вложение окупится.