Чтение онлайн

Лайнел нес свою жену на руках и прижимал к себе так крепко, как только мог. Сердце в груди учащенно билось еще с тех самых пор, как он почувствовал по нити уз злость и отчаяние нарастающие в Хелен, да с такой силой, что у самого начинало спирать дыхание, а солнечное сплетение сжималось до тошноты.

А потом эта ссора. Лайнел думал, что он перешел черту, что ошейником он уничтожил все то, что столько дней старательно выстраивал в их отношениях, но Хелен его удивила, ответив только угрозой засунуть серебро альфе куда подальше в следующий раз. Но следующего раза не будет. Лайнел сглупил, воспользовавшись этой ринговкой сгоряча, и больше позволять себе так обращаться с женой он не намерен. Он себе этого не простит. Как можно, когда Хелен вновь закрывала глаза на собственное состояние и боль, и единственное, что ее волновало — это судьба близкой подруги. От этого понимания Лайнела колотило. Если сама львица не заботится о себе, то уж ее муж-то должен.

Когда они вошли в дом, Лайнел только скинул ботинки и поднялся со львицей наверх в ванную комнату. Хелен так обессилела, что уже не требовала поставить ее на ноги. Она привалилась головой к плечу и даже прикрыла глаза.

— Хелен, ты спишь? — шепотом спросил Лайнел.

— Нет, — сразу же отозвалась жена, отрываясь от его плеча.

Альфа аккуратно ссадил ее на столешницу около раковины и начал снимать куртку. Хелен вздохнула, но послушно выпуталась из рукавов. Лайнел скинул испачканную вещь на пол под неодобрительным взглядом жены.

— Все равно стирать, — оправдал себя лев и взял с полки чистое полотенце. — Я тебя умою и сотру кровоподтеки с шеи.

— Я могу сама, — вяло отозвалась Хелен, наблюдая как Лайнел мочит и выкручивает махровую ткань.

— Знаю, — он приблизился, вклиниваясь между ног, — но позволь мне.

— Делай что хочешь, — фыркнула львица и приподняла подбородок, давая доступ к своей шее.

Лайнел начал с лица, бережно очищая кожу от пыли и грязи, в которой он сам же ее и вывалял. Хелен прикрыла веки, и Лайнел не торопился, специально медлил, давая себе возможность рассмотреть каждую линию, каждый изгиб совершенной красоты его жены.

— Дыру во мне прожжешь, — промычала львица, даже не открывая глаз.

— Ты очень красивая, — низким, чуть хрипловатым голосом сказал лев. — Невероятная. Совершенная. Моя. Только моя…

Лайнел провел подушечками пальцев по скуле и зарылся ими в висок, а большой палец очертил веко, едва касаясь кожи, по линии пушистых, густых ресниц.

— Не подлизывайся.

— Ох, родная, разреши ты мне — я бы с удовольствием к тебе подлизался, — голос окончательно охрип и завибрировал.

Лайнел провел носом по шелковой щеке, задерживая взгляд на золотых глазах, которые распахнулись и смотрели уж не только с одним показным недовольством. Но сказать об этом Хелен сейчас было чревато.

— Закончил? — львица изогнула вопросительно бровь и усиленно делала вид, что между ними сейчас вовсе не искрится воздух.

— Нет, потерпи еще немного, — улыбнулся Лайнел, возвращаясь к своему занятию.

Кожа на шее уже успела затянуться, остались только алые борозды, но и те к утру должны были сойти. Стерев всю подсохшую кровь с кожи, Лайнел принялся за руки жены, уделяя внимание каждому пальчику. Хелен притихла и моргала уже как сломанная кукла — по очереди закрывая веки.

— У тебя глаза слипаются, — привлек к себе внимание альфа. — Слишком много переживаний за раз.

— Не усну, пока не расскажешь все, — заупрямилась Хелен, и Лайнел знал, что это чистая правда.

Переместившись в спальню, они уселись на кровати напротив друг друга. Хелен излюблено закуталась в плед и внимательно уставилась, готовая слушать историю альфы и клана Хант.

— Не хочу, чтобы между нами были секреты, поэтому я не стану ничего приукрашивать.

Львица как-то странно посмотрела, но тут же кивнула и отвела глаза.

— Все началось с мудаков, которые похищали оборотней. Совсем малышню и подросших, а бывало и совсем взрослых. Сама прекрасно знаешь об этом. До того как люди изобрели свой отвратительный наркотик, уничтожающий в оборотне человека за двадцать четыре часа, стать отреченным по собственной глупости было очень не просто. Уничтожить в себе все человеческое, отдаться на волю зверю — путь в никуда, невозвратный. И люди понимали, что так могут заставить нас перебить своих же, ведь отреченные опасны для всех. А затем начались похищения. Эксперименты над связью двух ипостасей, которые так и не увенчались успехом, зато сколько жизней было загублено? Не счесть.

Лайнелу понадобилась несколько секунд, чтобы унять свой гнев и попытаться рассказать все отстраненно, хотя он был вовсе не уверен, что это у него получится.

— Я тогда только перешагнул порог своего двадцатилетия. А Ева, уже два года как была завидной невестой. Она ждала свою пару, своего истинного, с которым у нее уже закрепилась связь. Его звали Михаэль. Они хотели соблюсти все традиции, дождаться его двадцатилетия и поставить метку в день великого солнцестояния. Знаешь, как много бы я отдал сейчас, чтобы увидеть Еву такой же счастливой как тогда? Мы с ней были друзьями с самых пеленок, я и не знаю жизни без нее. Но мог бы узнать.

Лайнел почувствовал комок в горле, но не хотел показывать жене, насколько сильно он все это переживает до сих пор.

— Мой отец, вожак Южных львов, как и твой — не мог оставить похищения без внимания. На нашу территорию попасть было нереально, но одной семье пришлось проводить роды вне стаи. И по пути назад их малыш был похищен. Отец собрал отряды поисковиков, а у Михаэля был от рождения исключительный нюх, намного лучше многих. И он пошел добровольцем, несмотря на опасность, на уговоры Евы и своей семьи. Он был не из тех, кто мог остаться в стороне, когда видел чужое горе.

— Он не вернулся? — тихо спросила Хелен, уже прекрасно понимая ответ.

— Нет, — Лайнел стиснул кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Может пойди я тогда с ними, то все было бы иначе. Не могу перестать думать об этом, но какой толк?

— Почему ты не пошел?

Нервный смешок вырвался против воли, и мужчина прикрыл глаза.

— Я искал свою партнершу, — наконец сказал он. — Я был молод, по уши влюблен и когда она пропала, для меня больше не осталось ничего вокруг. Ни одной мысли в голове, только навязчивая идея, что ее тоже забрали. Я не слушал ни отца, ни маму, ни друзей. Мне будто напихали в уши толстый слой ваты. Я ослушался приказа отца и ушел один на поиски.

— Нашел?

— Нашел. В ближайшем человеческом мегаполисе. С мужчиной, к которому уже возникла связь. Та львица, для нее я стал пустым местом, помехой на пути к счастью с человеком.

— Поэтому ты так относишься к людям? — Хелен спрашивала осторожно, видно, что подбирала слова.

— Отчасти, — не стал кривить душой Лайнел. — Но больше из-за того, сколько боли они принесли нам. Сколько жизней забрали своими попытками нас извести.

— Это не значит, что все поголовно виновны в этом преступлении. Среди них есть и хорошие, честные, добрые люди. Пусть у них не так развиты связи с окружающими, как у нас, но это не делает их хуже. Они просто другие.

— Возможно ты права, и возможно тебе когда-нибудь удастся убедить меня в этом.

Хелен кивнула и закусила губу, ожидая продолжения истории о прошлом. И Лайнел не стал больше оттягивать этот момент.

— Когда Михаэль погиб, Ева едва не сошла с ума. Мне страшно вспоминать, что тогда с ней творилось. И я ничем не мог помочь, я терял ее и был не в силах ничего изменить. Единственный просвет в ее глазах можно было увидеть только рядом с Зои. Если бы не младшая сестра, Ева ушла бы вслед за своей парой. И видя эту любовь к Зои, мой отец решил повлиять на Еву через нее. Как вожак, он больше не мог закрывать глаза на загулы, травяные настойки, которые делали даже не травники нашей стаи, на то как здоровая молодая львица разрушает себя. Отец верил, что хороший муж сможет помочь Еве преодолеть ее горе.