Чтение онлайн

— Что не так? — спрашивает Као.

— Ничего! — Слово буквально вырывается из меня. Я быстро разливаю теплый напиток по чашкам, добавляю сливки и сахар. Повернувшись к Као, я ставлю чашку перед ним.

Као смеется.

— Я скучал по твоему кофе.

Уголок моего рта слегка приподнимается.

— Я видела, как Ноа помогает тебе. Ему стоило пойти в медицину.

— Да, но ты всегда можешь занять его место, — Као будто поддразнивает меня, но я не уверена. — Я бы точно не возражал, если бы ты меня одевала.

Я невольно прыскаю от смеха: — О, вот как?

Я сажусь рядом с ним и отпиваю кофе, наблюдая, как Као осторожно подносит чашку к губам.

— Как ты справляешься? — спрашиваю я, желая узнать его эмоциональное состояние.

— Лучше. — Он ставит чашку и переводит взгляд на меня; я тут же начинаю ужасно стесняться. — Намного лучше теперь, когда мы поговорили.

— Да, мне тоже.

Это помогло разрядить обстановку. Мне опостылело ходить вокруг него на цыпочках. Кажется, мы сделали шаг в правильном направлении, и это сняло часть груза с моих плеч.

У меня остался еще один вопрос, но я прикусываю губу. Возможно, еще слишком рано открывать этот ящик Пандоры. Но зная, что это не даст мне покоя, я решаюсь:

— Почему ты отказался от трансплантации?

Глаза Као на мгновение встречаются с моими, прежде чем он снова их опускает. Он обдумывает ответ, и я невольно улыбаюсь — видеть его привычные жесты так тепло.

Као прочищает горло, его черты лица напрягаются.

— Я хотел наказать себя.

— Что? Почему? — ахаю я от шока.

— Потому что ты пострадала. — Его взгляд впивается в мой. — Ты могла погибнуть в той аварии, и я просто... вина сводила меня с ума.

Осознание того, что Као отталкивал меня из-за собственной вины и боли, заставляет меня жалеть, что я не боролась за него сильнее.

— Прости, что я так быстро сдалась, — шепчу я.

Као разворачивается ко мне и протягивает руку.

— Давай договоримся. — Когда я вкладываю свою ладонь в его, он говорит: — Больше никаких «прости». Это был тяжелый месяц для нас обоих. Давай сосредоточимся на будущем.

Я киваю: — Хорошо.

Отпустив мою руку, Као кладет ладонь на бедро. Он опирается правым локтем на столешницу и кладет подбородок на костяшки пальцев. В этой позе он выглядит таким сильным... и умопомрачительно привлекательным.

На мгновение кажется, что времени и не прошло вовсе, что мы вернулись в то состояние, которое было до того, как авария разорвала нас на части.

— Простите, что прерываю, ребят, — говорит Ноа, лопая пузырь, в котором я застряла. — Время капель.

Я наблюдаю, как Ноа ставит три флакона на стол, затем мой взгляд возвращается к глазам Као. Я любуюсь его поразительными синими радужками, но тут замечаю кое-что и хмурюсь, наклоняясь ближе.

Боже мой.

Я слезаю со стула и, обхватив челюсть Као ладонями, приподнимаю его лицо, чтобы лучше рассмотреть швы вокруг радужек.

— Швы болят?

— Не так сильно, как раньше. Боль то приходит, то уходит, — отвечает Као.

— Как их будут снимать? — спрашиваю я, боясь, что ему понадобится еще одна операция.

— Их будут вынимать понемногу по мере заживления. Весь процесс может занять от девяти месяцев до полутора лет, — сообщает Ноа.

Я отпускаю Као и отхожу, чтобы Ноа мог закапать лекарство. Я внимательно слежу за его действиями, чтобы в будущем помогать самой. Ноа замечает мой интерес и поясняет:

— Нужно ждать пару минут между разными каплями.

— Почему? — Я подхожу ближе и, видя, какие красные у Као глаза, жалею, что не могу облегчить этот процесс.

— Они раздражают глаза.

Я киваю, и когда капля раствора стекает по виску Као, я быстро стираю ее большим пальцем.

— Осторожнее, — мурлычет Као. — Я ведь привыкну к такому вниманию.

Ноа усмехается и закапывает следующую порцию. Я беру один из флаконов.

— Для чего они все?

— Эти — чтобы организм Као не отторг донорскую роговицу.

Я перевожу взгляд на Ноа:

— Я как раз говорила Као, что тебе стоило стать врачом, как твоя мама.

— У меня нет ее терпения, — смеется он.

— А по мне, так вполне хватает, — поддразниваю я.

Ноа собирает флаконы.

— Это все просто для заживления. — Затем он смотрит на Као. — Не забудь надеть щитки перед сном.

— Ты уже уходишь? — спрашивает Као.

— Да, возиться с твоей упрямой задницей утомительно, — шутит он.

Я улыбаюсь Ноа: — Спокойной ночи.

Когда Ноа исчезает в коридоре, я снова смотрю на Као.

— Глазам лучше после капель?

— Да, резь проходит. — Озорная ухмылка расплывается по его лицу. — Похоже, мы остались одни.

Я смотрю на часы и ахаю — уже полночь.

— Черт, нам пора спать, иначе завтра точно проспим все на свете.

Као начинает вставать, и я говорю: — Подожди секунду. Я сполосну чашки и помогу тебе.

Я быстро убираю на кухне, затем подхожу к Као: — Пойдем.

Пока мы идем по коридору, он шепчет: — Спасибо за этот вечер.

Зайдя в его комнату, я включаю свет, но тут же замираю:

— Мне выключить?

— Нет, оставь.

Я подхожу к его кровати и откидываю одеяло. Заметив глазные щитки на тумбочке, спрашиваю: — Тебе помочь их надеть?

— Через минуту. — Као сначала идет в ванную. — Поможешь мне со щеткой и пастой?

— Конечно. — Я встаю рядом с ним, выдавливаю пасту на щетку и вкладываю ее ему в руку.

Я наполняю стакан водой и жду, пока Као закончит. Затем споласкиваю щетку и ставлю ее на место.

Видеть, в какой помощи Као все еще нуждается — это отрезвляет. Жаль, что я не начала помогать ему раньше.

Я иду за ним обратно в спальню, но вместо того чтобы лечь, он поворачивается ко мне:

— Я очень хочу тебя обнять прямо сейчас.

Я медлю секунду, но, не желая разрушать то хрупкое доверие, что мы восстановили, подхожу и обнимаю его за талию. Я прижимаюсь правой щекой к его рубашке, и когда его руки смыкаются на моей спине, мир снова кажется правильным.

КАО