Чтение онлайн

— Хорошо. — Фэллон глубоко выдыхает.

Когда доктор уходит, я улыбаюсь ей: — Теперь тебе лучше?

Она кивает: — Он выглядит уверенным, да?

— Да, я уверен, что он уберет все шрамы, — подтверждаю я.

— Боже, я так на это надеюсь, — шепчет она.

— Као прав, — соглашается мистер Рейес, сжимая руку дочери. — Скоро это все останется позади.

— Спасибо, папочка.

Я сажусь рядом с Фэллон и беру ее за руку. Наклоняюсь и целую в висок. Я ловлю на себе взгляд мистера Рейеса — в нем читаются вопросы. Мне нужно будет встретиться с ним отдельно и официально сообщить, что я встречаюсь с его дочерью. Надеюсь, он меня не убьет.

Я снова перевожу взгляд на Фэллон, стараясь сохранять позитивный настрой ради нее. Боже, я не знаю, что буду делать, если доктору не удастся убрать все следы. Фэллон этого не вынесет. Что бы ни случилось, я буду рядом.

ГЛАВА 27

ФЭЛЛОН

Приходя в себя, я чувствую слабость и тошноту. С моих губ срывается спутанный стон.

— Эй, красавица, — слышу я шепот Као. Чувствую, как он прижимается поцелуем к моему лбу.

С трудом разомкнув веки, я фокусируюсь на лице Као.

— Все закончилось? — бормочу я, еще не до конца осознавая реальность.

— Да, доктор Менар скоро придет, но он сказал, что операция прошла успешно.

— Правда? — Я поднимаю руку и хватаюсь за плечо Као, пока он склоняется надо мной, а затем снова проваливаюсь в сон.

— Фэллон, — говорит кто-то. — Пора просыпаться.

Я открываю глаза и вижу улыбающегося доктора Менара.

— Здравствуйте, доктор, — шепчу я, все еще сонная.

— Как вы себя чувствуете?

Я сажусь в постели, пока голова очищается от тумана анестезии.

— А... нормально.

— Боли нет?

— Нет.

Доктор Менар указывает на мое лицо и шею:

— Операция прошла хорошо. Я иссек келоидный рубец и аккуратно сшил кожу. Я убедился, что натяжения нет, и уверен, что все заживет идеально.

— Неужели? — спрашиваю я, и в груди вспыхивает такая надежда, что меня захлестывают эмоции.

— Как только почувствуете себя лучше, сможете ехать домой. Медсестра даст вам обезболивающее на случай дискомфорта. И не снимайте повязки до тех пор, пока я не увижу вас через три дня на послеоперационном осмотре.

— Спасибо. — Я провожаю доктора взглядом, мое сердце все еще боится поверить в чудо. Наверное, я смогу расслабиться только тогда, когда увижу свое лицо без шрамов.

Папа подходит и целует меня в лоб: — Не пугайся, когда увидишь повязки, это просто защита для швов. Ладно?

Папа знает меня слишком хорошо.

Я поднимаю руку и осторожно касаюсь кончиками пальцев бинтов. — В этот раз они не такие объемные.

— Да, это просто чтобы защитить швы, — заверяет папа.

Я перевожу взгляд с папы на маму, затем на Хану. Наконец, мои глаза находят Као. Он держится в стороне, вероятно, чтобы дать моим родителям возможность побыть со мной.

Снова посмотрев на отца, я говорю: — Я чувствую себя хорошо. Можешь позвать медсестру, чтобы меня выписали?

— Конечно. — Папа тут же выходит.

Я откидываю одеяло, спускаю ноги с кровати и глубоко выдыхаю. Я так рада, что это позади. Мама достает из сумки щетку и поправляет мне волосы, а когда заканчивает, нежно мне улыбается.

Вернувшись в апартаменты, я первым делом иду в душ, чтобы смыть больничный запах. Вытеревшись и надев спортивные штаны и футболку, я замираю перед зеркалом. Поверх швов наклеен белый пластырь, который, на мой взгляд, выглядит в миллион раз лучше, чем красные, опухшие и неровные шрамы.

Когда я выхожу из ванной, то вижу Као, лежащего на моей кровати. Его глаза закрыты. Гадая, не уснул ли он, я осторожно забираюсь к нему. Целую его в губы, и когда отстраняюсь, его голубые глаза встречаются с моими.

— Я чистая, — шепчу я. — Хочешь спать?

Као притягивает меня к себе, и я уютно устраиваюсь в его объятиях.

— Хм... денек выдался насыщенным.

Приподняв голову, я снова его целую. — Спасибо, что был со мной.

— Куда ты, туда и я, — бормочет он, прежде чем ответить на поцелуй глубоко и властно. Но прежде чем я успеваю увлечься и начать его раздевать, Као отстраняется. — Никаких «горячих моментов». Я хочу, чтобы эти швы зажили как следует.

Я разочарованно хмурюсь: — То есть никакого секса, пока их не снимут?

Као смеется: — Всего три дня, пока мы не сходим к доктору Менару.

— Но целоваться-то можно? — спрашиваю я с улыбкой.

— Обязательно. — Его губы накрывают мои, и мы целуемся еще несколько минут, прежде чем окончательно заснуть.

КАО

Мои нервы натянуты до предела, когда я стучу в дверь дома Рейесов. Ноа высадил меня пару секунд назад. С его помощью мне удалось улизнуть из апартаментов под предлогом, что мы едем навестить его родителей.

Дверь открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с отцом Фэллон. Его взгляд тут же становится острым.

— Као. Заходи.

— Добрый вечер, сэр. — Я прохожу внутрь и следую за ним в гостиную.

— Присаживайся, — говорит мистер Рейес и пристально смотрит на меня. — Зачем ты хотел меня видеть?

Я глубоко вдыхаю, сцепляю руки в замок и опираюсь предплечьями на колени.

— Это касается Фэллон.

Выражение его лица остается бесстрастным.

— Я подумал, вы должны знать: я встречаюсь с вашей дочерью.

— Я уже догадался, — ворчит он.

— Я люблю ее, — слова сами срываются с губ; мне важно, чтобы он понял, насколько все серьезно.

Мистер Рейес наклоняет голову, прищурившись. — Ты разбил ей сердце.

— Я пытался защитить ее... — начинаю я объяснять.

Когда я замолкаю, пытаясь собраться с мыслями, он резко перебивает: — От чего, Као?

— От самого себя. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Я не хотел привязывать ее к слепому человеку.

Только тогда он немного расслабляется. — Я могу это понять, но то, как ты это обставил, было просто дерьмово.

— Полностью согласен, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение чуть спадает.

— Теперь, когда к тебе вернулось зрение, что ты можешь предложить моей дочери?

— Помимо финансовой стороны вопроса, в которой вы разбираетесь явно лучше меня, у меня есть только моя любовь к ней. Я обещаю, что больше никогда не сделаю ей больно. Я буду защищать ее ценой своей жизни. Я хочу дать ей ту жизнь, которую она заслуживает.

Мистер Рейес снова хмурится. — Это звучит подозрительно похоже на то, что ты собираешься просить моего благословения.