Чтение онлайн

… Алексис и странное существо тоже наблюдали за рассветом. Багровое полушарие солнца медленно поднималось из сизых волн, окрашивая их дивными полосками нежно розовой дымки и бирюзовых отблесков. Полосатый парус, возникший на горизонте, был чужероден, нарушал гармонию единства стихий воды и воздуха.

Малыш потянул царевича за рукав. Указал пальчиком на приближающееся судно, а затем отступил в сторону, как-то мгновенно переместился к зарослям чахлого кустарника, цеплявшегося за пологий холм над берегом, усеянным золотистым песком и словно растворился в них.

Царевич проводил его изумленным взглядом. В изнеможении от всего пережитого он опустился на песок и стал наблюдать за кораблем. Когда же тот, наконец, приблизился достаточно, чтобы спустить лодку, и Лело увидел разбойные лица людей, сидевших в ней, его охватила паника. Но бежать было слишком поздно.

ГЛАВА 11. СОПЕРНИЦЫ

Блеск золота и драгоценностей, ласкающие прикосновения шелка, изысканные яства и мрачная роскошь дворца, — все это до сих пор тешило Солнцеликого, будило в нем детский восторг, тщательно скрываемый от всех, находящихся в его власти. Он даже слегка завидовал подлинным аристократам, для которых подобное было естественным и не вызывало трепета. Ведь сам Великий появился на свет в грязной убогой юрте нищего кочевника.

Поэтому и образцом женской красоты служили ему не тонкие и гибкие, как виноградная лоза, юные девы, а девицы в соку самых пышных форм с мощными грудями и множеством жировых складочек на чашеобразных животах. То бишь, такие, которым было доступно есть вволю, а следовательно их пухлые тела символизировали достаток и богатство.

Очередная красотка, доставленная в его гарем, как раз и отвечала всем этим требованиям. Но, к тому же, она, хоть и не обладала особым умом, страстно любила плести многоходовые интриги. Это смешило и развлекало Солнцеликого. А потому Димла быстро завоевала его расположение и очень скоро стала главной фавориткой властителя.

Жарким полуденным днем они расположились в беседке, посреди которой переливалось зеркало небольшого бассейна. От него тянуло свежестью. Димла сидела на краю, опустив в воду пышные белые ноги. Служанка расчесывала ее длинные темные волосы. Солнцеликий возлежал на огромном мраморном ложе, чернокожий раб массировал ему ступни, а он любовался атласной кожей любимой наложницы с жемчужными капельками воды, переливающимися на покатых плечах.

— Не нравится мне этот Реваз, — внезапно обернулась к повелителю дева.

— Опять подсматривала, маленькая негодница, — ласково пожурил властелин. Собственно говоря, он сам разрешил своей любимице наблюдать сквозь щелочку между залом для аудиенций и спальней за его переговорами с доверенными лицами. Ее природная склонность к фальши позволяла распознавать фальшь и в других. Поэтому Солнцеликий прислушивался к ее суждениям и, насколько это было для него возможным, доверял этой девице, ибо ее благополучие целиком и полностью зависело от его собственного.

— В нем есть двойное дно, — продолжила Димла.

— Но у кого его нет? — рассмеялся Великий.

Девица покачала головой:

— Мой несравненный, я проследила за ним, прошла ведущим из спальных покоев тайным ходом с глазками. Выйдя отсюда, в отдаленных коридорах, где, как он думал, никто его не увидит, Реваз позволил себе улыбаться надменно и насмешливо, словно ему удалось словчить, обхитрить, совершить очень выгодную сделку.

Солнцеликий посмотрел на нее внимательно.:

— У меня достаточно шпионов, следящих и за ним самим. А что ты задумала, моя птичка?

— Он слишком хитер, обычных ищеек распознать сумеет. Здесь нужна женщина.

— Уж не ты ли?

— О нет, мой повелитель, — вскричала девица с непритворным испугом, — я предлагаю рыжую Коллет.

Тучное тело властителя заколыхалось от хохота. Ну, разумеется, весь этот разговор затеян с одной единственной целью, убрать из его гарема рыженькую милашку, попавшую сюда вместе с его нынешней любимицей. К этой малютке с пламенеющей кудрявой гривой у него была своя слабость. Он был ей противен, девчонка этого не скрывала. А потому каждое соитие с нею превращалось в укрощение дикой зверушки. И в этом была особая прелесть, ибо не одна другая пленница гарема не позволяла себе подобрного.

— Оставь свою рыженькую подружку в покое, — Солнцеликий утер слезы, выступившие от смеха, — к тому же, Реваз не позволяет женщинам проникнуть в свое сердце.

— Но ведь есть еще его новый подопечный — подставной царевич, — возразила Димла и добавила, — не нравится мне этот замысел. Есть в нем какой-то подвох, не знаю какой, но есть. Поэтому и надо, чтобы рядом с этим мальчишкой показалась твоя кукла-зомбушка, через которую мы сможем узнавать обо всех его поступках.

— Ах, вот как, даже "зомбушка"! А ты знаешь, насколько это опасно для всех нас. Тебе так хочется вытащить соперницу из моей постели, что ты сама готова дать ей связь псевдожизни? Это ведь нужно сделать добровольно, по собственному желанию. И на свете существует несколько могучих колдунов, которые по этой связке могут выйти и на тебя, сделав уже своею "зомбушкой". Нет, нет, моя жемчужина, твой план никак не годится.

И все же эта беседа занозой засела в мозгу Солнцеликого. Несколько дней он гнал от себя назойливо грызущие его сомнения, а затем все же обратился за советом к кудесникам. Но ни один из магов и колдунов его окружения не смог посоветовать ничего дельного, не смог высказать нечто новое, чего не знал бы и сам властитель.

Всемогущий поделился своими размышлениями с Димлой. Девица выслушала его, внутренне ликуя, и, как бы невзначай, обронила, что евнухи гарема толкуют о некоем волшебнике из заморских стран, недавно поселившемся за городом, на излучине реки Дармаи. Он выстроил себе хижину в зарослях густого камыша, где звенят комариные стаи, снуют лисицы, гуляют выдры, порхают фазаны и с хрюканьем топочут дикие кабаны, ведя свои пестрые полосатые выводки. Но даже это не отбивает охоту у поселян отправляться на поклон к ведуну, ибо он помогает даже тем, от кого отступились прославленные чародеи.

Солнцеликий послал за знахарем, но тот отказался идти во дворец. И даже усиленная охрана не сумела доставить старика перед очи Властителя. Он, как никто другой, умел отводить глаза и становиться невидимым даже для дворцовых колдунов.

Пришлось повелителю водрузить свои необъятные телеса в паланкин и самому отправиться к безымянному никчемному деревенскому ворожею. Разумеется, впереди него шли десятки крестьян, прорубавших просеку в густых прибрежных зарослях. Бежали рядом с ним по колкой стерне и босоногие рабы, оставляя за собой кровавые следы и опахалами отгонявшие кровососов от Солнцеликого.

Ведун с изборожденным морщинами лицом цвета меди сидел на пороге своей хижины. Он так и не поднялся, остался недвижим, когда паланкин с Всемогущим опустили на землю рядом с ним, лишь обронил чистым звучным голосом:

— Как много живых существ ты погубил, добираясь ко мне, властитель!

— Я никого не убивал по пути к тебе, — изумился Великий.

— А срубленный камыш, птичьи гнезда посреди его зарослей, детеныш выдры, разрубленный косою, множество раздавленных комаров…

— Ты сожалеешь о ничтожных комашках?