Чтение онлайн

— Когда я вас видела вместе, мне так не казалось… Он смотрел на тебя по уши влюбленными глазами, такое невозможно сыграть… Ты уж прости, если мои слова тебя сейчас ранят, но поверь, я столько баб в его кабинете перевидала, ни на одну из них он так не смотрел.

— В любом случае, это уже не имеет ни какого значения. Я своими глазами все видела и слышала, как он меня называл..

— А знаешь? — внезапно бодрым голосом заявляет Марина. — Так ему и надо! Когда ты скажешь ему, что это его ребенок, пусть пострадает угрызением совести. Ему полезно!

— О чем ты, Марин? — перехожу почти на крик. — Он никогда об этом не узнает! Если бы не Назар, меня бы вообще могло уже не быть на этом свете! Амир четко дал понять отцу, что меня последует участь моего брата и отца, которых больше нет…

— Мой шеф, конечно очень опасен в гневе, но не думаю, что бы он пошел на такое… — говорит, как будто сама себя убеждает… — Для этого нужна более веская причина..

— Она есть, Марин. — вспоминаю слова отца Амира. — Что-то страшное у них произошло с моим семейством, после чего они решили отыграться на всех, кто с ним связан..

— Если так, то тебе действительно угрожает опасность, — тревожным голосом произносит подруга.

— Помогая мне, вы тоже подвергаетесь опасности. Уверена, что когда Амир узнает кто помог мне с побегом, Назару не поздоровится..

— Ты за него не переживай, он не маленький мальчик и за себя постоит. Тем более, что они с моим шефом вроде как друзья..

— Это его не остановит… рано или поздно он найдет меня и тогда… — от этой мысли по спине бегут мурашки. — Мне надо срочно уехать…

— Куда ты собралась, у тебя же никого нет! А ребенок? О нем ты подумала? — возмущается Марина.

— Как раз о нем я сейчас и думаю. Если не Амир, так его отец может заставить меня избавиться от ребенка. Породниться с семейством Беловых уж точно не входило в их планы.

— Ой, не знаю… Назару эта идея не понравится. Он дал мне четкие указания, чтобы я ни на шаг от тебя не отходила..

— Поэтому ты ему ничего не скажешь, — беру за руки Марину, пытаясь достучаться. — Так будет лучше для всех!

— Но куда ты поедешь? Тебя же на всех вокзалах будут ждать люди Ахметова!

— Поэтому ты мне должна помочь, — смотрю на подругу, как на спасательный круг, — мне не к кому больше обратиться…

Валерия

Выхожу из поезда на знакомой станции, которая за последние десять лет мало изменилась. Запах жареных домашних пирожков тети Маши, чувствуется сразу как только покидаю душный вагон. Рядом с новой остановкой, где раньше стояли ларьки с мороженым и напитками, построили магазин разливного пива. Зато сама атмосфера этого Богом забытого места остается прежней.

С тех пор как бабушки не стало, я больше не приезжала сюда. Родители не разрешали, да и некуда было: домик на краю поселка, в котором она жила вместе с дедом, находился в ужасном состоянии. Насколько я знаю, они даже не смогли его продать, попросив соседку приглядывать за ним, пока не найдут покупателей.

На что я надеялась, приехав сюда? Сама не знаю. Это место — единственный уголок из моей прошлой жизни, где я чувствовала себя хоть немного счастливой.

Марина очень помогла мне, купив билет в кассе и одолжив немного денег. Мне было неудобно их брать, так как не было никакой уверенности, что в ближайшее время смогу их вернуть. Но она как всегда настояла, пообещав стрясти со своего богатого шефа все до последней копейки вместе с процентами.

Пока ехала пять часов на поезде, успела проголодаться, желудок урчал, а нереальные запахи домашней выпечки только поспособствовали этому. Купив пирожок и стаканчик растворимого кофе у молодой девушки, уселась на лавочку, пытаясь продумать свои дальнейшие действия.

Первым делом пойду к нашему дому, посмотрю, что от него осталось, может не все успели растащить… Если теть Маша меня вспомнит, то может и в дом пустит, а дальше, что-нибудь придумаю.

Чем ближе подхожу, тем сильнее внутри зарождается чувство тревоги. Может зря я все это затеяла?

Увидев знакомый дом, с удивлением замечаю, что он вполне прилично сохранился: забор отремонтирован, на окнах белые полупрозрачные шторки, на бельевой веревке висит одежда… Может я домом ошиблась?

Открываю калитку и в огороде сразу замечаю женскую фигуру. Лица ее не вижу, но этого и не требуется, чтобы узнать в ней…

— Мама? — Из горла то ли хрип, то ли стон…

Женщина неуверенно оборачивается, устремив свой взгляд в мою сторону, закрывает лицо и начинает плакать, делая неуверенные шаги навстречу.

Я же, как вкопанная, продолжаю стоять, не в силах и шагу сделать навстречу женщине, которая бросила нас с братом, когда мы так в ней нуждались.

Подойдя совсем близко, она падает передо мной на колени и обнимая мои ноги начинает рыдать с новой силой.

— Дочка! Живая! — как будто сама не верит, что перед ней не призрак, а живой человек, слегка щипает меня за руки.

— Как видишь, мам… — в смятении, не знаю, как себя вести со ставшим чужим для меня человеком.

В первое время, после ее ухода, не было и дня, чтобы мы с братом не плакали, ждали что одумается и вернется. Но шли месяцы, мама не возвращалась, бросив нас на попечение отца, выбрав для себя лучшую жизнь, в которой мы были лишними…

— Встань, пожалуйста, ты привлекаешь к себе внимание, сейчас соседи сбегутся, — говорю первое, что приходит в голову.

— Я так перед тобой виновата! — не унимается рыдающая женщина. — Прости меня, дочь..

— Давай не здесь, мам. Я очень устала..

Оказавшись в доме, в который раз удивилась его преображению. На кривых стенах поклеены довольно приличные обои, на кухне появилась раковина, да и вся мебель полностью обновлена.

Посадив меня за стол, мама сразу принялась суетиться: поставила чайник на плиту, достала из шкафа вазочку с конфетами.

Не я не она не спешили начинать разговор, который однозначно должен стать неприятный для нас обеих.

Слишком много вопросов, ответы на которые для меня могли стать очень болезненными.

Но откладывать разговор было бы неправильно, да и бессмысленно, поэтому я сама попросила мне все рассказать.

— Мы всегда жили с твоим отцом как кошка с собакой, ты это не можешь не помнить, — начала свою историю. — Постоянные скандалы и измены с его стороны частенько заканчивались побоями, после которых я неделями не могла выходить из дома.