Чтение онлайн

Кос достал из рюкзака бобину, переключил реверс, взвел пружину, выбирающую слабину провода. Взводил с нехорошим предчувствием: а ну как модуль упругости Юнга тоже приказал долго жить? И пружина потеряла свои свойства?

Пружина работала как полагается. Хоть какое-то утешение.

Уже убрав бобину, он хлопнул себя по лбу, достал снова. Посмотрел на счетчик – простейший, механический – фиксирующий длину размотанного провода.

Цифра озадачила. Одна тысяча четыреста сорок два метра. И восемь десятых, для поклонников скрупулезной точности.

Если судить по ощущениям, до реки они шагали несколько часов. Шагомер показал чуть больше семи километров – часа полтора ходьбы, самое большее. Счетчик уменьшил цифру еще в несколько раз.

И ощущения, и шагомер могли врать. А вот счетчик врал совершенно точно. С такого расстояния Кос попросту видел бы капсулу, пусть не в деталях и подробностях, но ее яркий металлический блеск уж разглядел бы… Но он не видел.

А обнулял ли он счетчик перед началом пути? Может быть, в окошечках уже были какие-то цифры, достаточно большие, и позже счетчик обнулился сам, показав максимальную вместимость бобины?

Раньше и с прежним Косом такой вопрос не возник бы. Для прежнего Коса подобная небрежность в работе с прибором, пусть с самым примитивным, исключалась по определению.

Он попытался вспомнить и не смог. Не только и не просто момент со счетчиком – в ходе событий обнаружился непонятный провал… Спуск на капсуле – а затем они шагают по бесплодной каменистой равнине, подходят к реке… Самое начало пути не то чтобы напрочь позабылось, но помнил Кос о нем как-то странно. Словно слышал чей-то рассказ… нет, даже скорей видел фильм, видел со стороны… А эпизод с бобиной и счетчиком неведомый монтажер счел малозначительным и в итоговую версию не включил.

Избирательная амнезия не удивила Коса. Мозг тоже прибор. Как выяснилось, весьма надежный в сравнении с рукотворными. Но и его запас устойчивости все же не бесконечен.

Он прекратил заниматься самокопанием и двинулся вдоль натянувшегося проводка-паутинки, держа бобину в руках и поглядывая на счетчик. Считал шаги. Время от времени бросал взгляды вперед, рассчитывая увидеть блеск капсулы.

Как глупо… Мог бы уже понять, что любые расчеты здесь – дело бессмысленное.

Три тысячи восемьсот два шага. По счетчику бобины – сто двадцать девять метров. Что показывал шагомер, Кос не стал проверять, шокированный неожиданным событием – провод закончился!

Натяжение ослабело, паутинка стала сматываться быстрее, чем шагал Кос, – и закончилась. Не штатным разъемом закончилась, разумеется, – оборванным концом.

Хотя оборвать провод не смогли бы и они впятером, появись вдруг такая дурная идея. Да и перерезать сверхпрочные армирующие нити без специального инструмента невозможно.

Он прошел вперед, внимательно поглядывая по сторонам. Ничего. Сделал несколько кругов с расширяющимся радиусом, уверенный, что сейчас непременно увидит провод. Опять ничего.

Провод перекусила мышка. С алмазными зубками. Нет, скорее хомячок. Но тоже с алмазными. Хомячки запасливые… Вот и этот смотал остаток провода и уволок в норку. Зимой пригодится.

Реки не видно. Капсулы не видно. Бесплодная каменная равнина без каких-либо ориентиров. Куда идти, непонятно – первоначальное направление Кос потерял после своих кружений.

Он опустился на камень. Долго сидел, ни о чем не думая.

Затем достал тетрадь профессора, сорвал упаковку, наплевав на запрет. Что уж теперь… Приборы превратились в бесполезный хлам – отчего бы не поглядеть интереса ради, что думает на сей счет чистая наука?

Наука в лице профессора Бальди думала о проблемах лаборанта Косталиковски весьма издевательски. Выяснилось это на первой же странице, из первой же записи. Очевидно, сделана она была еще наверху, незадолго до спуска – почерк аккуратный, строчки ровные, никакого сравнения с последующими страницами, исчерканными небрежно и неразборчиво.

Вот какую ценную мысль изложил на первой странице профессор:

Эксперимент – крайне сомнительный метод подтверждения теории. Колумб плыл в Индию, исходя из теории о шарообразности Земли. Александр Македонский добирался туда же, уверенный в истинности гипотезы о плоском мире, омываемом со всех сторон Океаном. Александр в Индию попал, Колумб же очутился на другом краю глобуса. Исходивший из ложной теории эксперимент увенчался успехом, из правильной – провалился. Недаром сказано: если факты противоречат теории, тем хуже для фактов.

Сам профессор сочинил этот пассаж или процитировал кого-то, Кос не знал. Даже задумываться не пожелал. Бред какой-то… Силлогизм, красивый и бессмысленный, или алогизм, или что-то третье, – Кос был слаб в терминах такого рода.

Но, по крайней мере, рассуждение доступно и внятно изложено, в отличие от содержимого следующих страниц.

Там царил хаос. Записи явно делались для себя, любой криптограф тут свихнулся бы. Непонятные сокращения, начатые и не законченные формулы, особые закорючки, явно что-то обозначающие, но вот что именно – поди пойми… Какие-то слова или формулы густо зачеркнуты…

Некоторые фразы, вернее, обрывки фраз, можно было прочесть. Но ясности они не добавляли. Выглядела читаемая часть записей примерно так:

Размеры у. по мере…

Пр-во не Л-жа, Л? Р? Мерность?

Любым сп. пр-ть линейность с.

Донован тоже умер.

Внятно и вразумительно, не правда ли? Сразу возникает цельная и непротиворечивая картина подземного мира. А в центре мироздания – мертвый Донован со штурмовой винтовкой. Как хранитель основ Подземелья Бальди.

Кос листал тетрадь уже без всякого интереса, уверенный, что более ничего осмысленного не обнаружит.

Он ошибался.

В конце тетради пять страниц были исписаны вполне разборчивым почерком и текст выглядел связным и цельным. Когда профессор успел все это написать? Да еще незаметно для Коса? Однако написал…

Итоговые выводы, надо понимать, – с формулами и несколькими схематичными рисунками. Только предназначались выводы никак не для Коса.

Он даже не понял, на каком языке писал профессор – судя по знакомым корням, латынь или эсперанто, отдельные слова угадываются, но общий смысл не ухватить… Впервые в жизни Патрик Косталиковски пожалел о своем презрении к гуманитарным наукам.

Формулы описывали какие-то сложные кривые, большего без пояснений не понять… Картинки тоже не добавили ясности. С одной Кос кое-как разобрался: вот сфера Бальди, вот чертов источник света в ее центре, вот шахта, что привела их сюда, а вот этот кружочек, очевидно, капсула… Но что обозначают многочисленные линии, затейливо изгибающиеся по рисунку, Кос не мог взять в толк.

Он убрал тетрадь в разорванный пакет, а пакет в рюкзак. Снова сидел, ничего не делая и ни о чем не думая. Может, час сидел, может, несколько минут… Затем поднялся и пошагал.