Чтение онлайн

Дамы самого высокого происхождения осмелились тогда на то, о чем два месяца назад и не помышляли: они стали купаться.

Габриэль Шанель придумала для них весьма целомудренные купальные костюмы, в которых шаровары доходили до колен.

В середине октября Габриэль получила известие от своего брата Альфонса. Каллиграфический круглый почерк без единой помарки, который она хорошо знала, — послушные «а» и аккуратно уложенные в строку, словно яички в корзинку, «о». Каждая буковка выписана как положено — где тонким штрихом, где нажимом, — так писали все, кто, подобно Альфонсу, учился грамоте у сельского священника.

Будучи мобилизован, Альфонс писал сестре перед отъездом на фронт. Он отправлялся в 97-й пехотный полк, оставляя без всяких средств в севеннском поселке беременную жену Мадлену Бурсари и маленького сына. Их свадьба была отпразднована 17 ноября 1910 года в Балансе, и уведомления о ней были разосланы членам клана на поздравительной бумаге, обычно продававшейся на ярмарках. Габриэль, в то время начинающая модистка, сразу же поздравила своего дорогого Альфонса.

Четверо детей Жанны Деволь не теряли связи друг с другом. Писать Альфонсу, следить за его приключениями, такими же, как у Люсьена, поздравить его по случаю свадьбы — пока Габриэль не в состоянии была сделать больше. Она знала, что, едва достигнув возраста, когда они смогли работать, упрямец Альфонс и послушный Люсьен были помещены учениками к ярмарочному торговцу, что несколько лет назад они собирали кору на склонах горы Эгуаль, потом добывали уголь на одной из севеннских шахт. Братья Шанель расстались только в 1907 году, когда Люсьен завербовался в пехоту. Ему было восемнадцать лет, и он, хотя характера был миролюбивого, мечтал о карьере военного. Но через год его комиссовали, и он снова оказался без средств.

Тогда ему представились две возможности: отправиться на север к отцу, осевшему в Бретани, или пуститься в дорогу с Альфонсом, ставшим в Гаре «разъездным продавцом газет». Люсьен остановился на первом варианте. Он не был злопамятен. Приехав к отцу, он ясно показал бы папаше, что не сердится на него.

После смерти жены Альбер Шанель из трактирщика снова превратился в ярмарочного торговца. Родитель, которого Габриэль сделала сперва виноделом, затем «без вести пропавшим», перед этим наделив его судьбой человека, много путешествовавшего и добравшегося аж до Соединенных Штатов, чтобы сколотить там состояние, довольствовался тем, что священнодействовал на ярмарке в Кемпере. Все члены клана об этом знали. Всем было также известно, что он вновь принялся бегать за женщинами и что у него развилась явная склонность к выпивке. Но этих прегрешений было бы недостаточно, чтобы отлучить его от клана, если бы не другое.

Прежде всего он не заботился о родителях. Их приняла у себя, с помощью Адриенны, все та же тетя Жюлия.

Анри-Адриану Шанелю должно было стукнуть восемьдесят. Он жил теперь в Варенне, на Вокзальной улице, неподалеку от Костье. В пенсионном возрасте бывший крестьянин снова вернулся к прежним занятиям. Жители Варенна, видевшие, как он вскапывает огород, сжигает сорняки и ловит лягушек, и представить себе не могли, что он был ярмарочным торговцем. Для них старик был севеннским горцем, достойно доживавшим свои дни рядом с женой и дочерью, уважаемой госпожой Костье, супругой железнодорожного служащего.

Адриенна, сэкономив небольшие суммы, делала все, что могла, чтобы облегчить участь стариков. Она регулярно приезжала в Варенн, где соседи Костье находили, что для крестьянской дочери она чрезмерно элегантна. Это было подозрительно, но она была так хороша! И как доволен был отец, что, преуспев, дочь продолжала заботиться о нем. Из десяти детей, произведенных им на свет божий, она всегда была «последней малышкой», самой любимой. Адриенна приезжала поездом из Виши, великолепно одетая, с корзинкой съестных припасов. В этот день тетя Жюлия извлекала белую скатерть, и устраивалась пирушка. Тогда дом в Варенне хотя бы на день становился избранным местом, где встречались разбросанные повсюду члены бродячего племени.

Окончательно порвать с Альбером Шанелем заставил Костье визит Люсьена в Кемпер в 1909 году. Сын обнаружил, что отец сожительствовал с женщиной, которая была его моложе, но по части выпивки ему не уступала.

Альбер Шанель, хотя и был без гроша в кармане, принял сына хорошо. Он устроил его в меблированной комнате, которую делил вместе с подругой, и предложил Люсьену взять его на работу. После чего, воспользовавшись притоком неожиданной рабочей силы, исчез. «Отправился на гастроли», — сказал он.

Люсьен узнал от сожительницы, в чем состояли эти гастроли.

Альбер нанимал в кредит прекрасную упряжку, украшал султанами лошадей и, объезжая окрестности, держал убедительные речи, объявляя, что на днях вернется с посудой одного помещика, доверенным лицом которого он является. Помещик испытывает трудности, объяснял Альбер, и собирается распродавать посуду — тарелки, блюда и прочее, грех было бы упустить подобный случай.

Назавтра Альбер и вправду возвращался…

Ему удавалось, расхваливая свой товар, убеждать крестьян покупать обычную посуду с ярмарки, при этом он уверял их, что продавал сокровища маркиза де Баррюкана, своего хозяина. Просчитывался он редко. Имя маркиза оказывало магическое воздействие. Надо ли уточнять, что господин де Баррюкан никогда не существовал. Имя же происходило от слова «barrique» — бочка. Мы видим, что, даже полностью деградировав, Альбер Шанель не мог расстаться со старой винодельческой мечтой — она продолжала неотступно преследовать его. Это позволяет нам лучше понять его дочь Габриэль, которая, пытаясь скрыть свое происхождение, упрямо повторяла выдумки отца, наделяя его в глазах окружающих тем положением, которого тот так стремился достичь. Выдавая его за винодела, она мстила жизни и мстила за отца: Альбер Шанель добивался удовлетворения хотя бы посмертно.

Со слов отцовской подружки Люсьен узнал также, что Альбер был вынужден, по крайней мере однажды, поспешно ретироваться с места своих «подвигов». Это произошло несколько лет назад, где точно, она не знала. Но не без причины Альбер добрался до Кемпера, города, где он никого не знал и где его не знал никто. Женщина предполагала, что до прибытия в Кемпер у Альбера были нелады с жандармерией.

Но этим дело не кончилось. Люсьен лично убедился, что подружка отца была женщиной легкого поведения. Воспользовавшись отсутствием Альбера, она посягнула на добродетель молодого человека. Люсьен бежал этой Федры в рубище и покинул Кемпер, не дожидаясь возвращения отца.

Он приехал в Варенну. Семейный трибунал был безжалостен. Пьянство, нечестность, развращенность — чаша терпения переполнилась. Альбер был исключен из клана. Его имя никогда больше не произносилось.

Люсьену удалось найти работу. Как отец, как дед, он стал ярмарочным торговцем. Снова появился Шанель, торгующий обувью рядышком с собором в Клермон-Ферране. Между улицей Гра и улицей Шоссетье Люсьен занимал на рынке постоянное место. У него была своя клиентура, состоявшая из селян. Тогда он решил жениться. Что и было сделано в 1915 году. Почти сразу же о нем вспомнила армия. Люсьен пытался доказать, что был уволен со службы против воли и окончательно. Тем не менее его направили в 92-й пехотный полк.

Более робкий, чем Альфонс, Люсьен не осмеливался что-либо просить у далекой сестры, которая, как говорили в семье, «разбогатела». Поэтому он ограничился тем, что объявил ей о призыве на солдатскую службу, как несколько месяцев тому назад сообщил о своей женитьбе. Но во время каждой увольнительной он останавливался в Париже. Габриэль хорошо принимала брата, но остерегалась говорить ему о месячном содержании, выплачиваемом ей Альфонсу. Боялась ли она, что и Люсьен попросит у нее того же? Некий деловой человек, господин Обер, бывший также поверенным Артура Кейпела, каждый месяц отправлял горнисту Альфонсу Шанелю перевод в три тысячи франков, сумму по тем временам значительную. Но почему надо было посылать деньги полевой почтой именно Альфонсу? Не проще ли было переводить их прямо его жене? Тому была причина: мать детей Альфонса Шанеля не была его законной супругой. Когда и как Габриэль узнала об этом? Во всяком случае, она, конечно, не долго оставалась в неведении. Но она не сердилась на брата. У Альфонса была внебрачная связь? Он был не первым в семье, с кем случалось подобное. Да и она сама разве не родилась вне брака? Альфонс Шанель пользовался великодушием Габриэль в течение двадцати пяти лет, она никогда не забывала о переводах и никогда с ними не опаздывала.

В 1911 году в Таре Альфонс познакомился с девицей Косс, угловатой молодой особой, обладавшей кое-какой собственностью неподалеку от Вигана. Он не дал себе труда признаться ей, что в прошлом году обзавелся женой. Поэтому, забеременев, она удивилась, что он не женится. Семья Жанны Косс была одной из самых уважаемых в округе, и девушке пришлось скрывать свое положение. Она бежала из дома, обосновалась в Ниме, устроившись прислугой, и, когда пришло время, родила в богадельне ребенка, записав его под своим именем. История была очень похожа на ту, что четверть века назад пережила Жанна Деволь.