Непознанный мир веры
Шрифт:
В праздник Крещения вода во всем мире становится святой
Фред Хойл (1915–2001), английский астрофизик:
«Представление о том, что программа, заложенная в живую клетку, могла развиться случайно в первобытном супе на Земле, в высшей степени абсурдно… У меня сложилось впечатление, что большинство биологов в глубине души понимают правду, но они настолько запуганы ее возможными последствиями, что готовы принять любую линию поведения, лишь бы только отойти от нее».
Джеймс Джинс (1877–1946), английский математик, физик и астроном:
«Примитивные космогонии рисовали Творца работающим во времени, выковывающим Солнце, и Луну, и звезды из уже существующего сырого материала. Современная научная теория заставляет нас думать о Творце, работающем вне времени и пространства, которые являются частью Его творения, так же, как художник находится вне своего холста».
Однажды у известного в России духовника спросили, как он, проведший долгое время в заключении, совершал Божественную литургию. Старец отвечал:
— Божественную литургию мы могли служить довольно просто, поскольку хлеб можно было найти без труда, а вместо вина приходилось использовать клюквенный сок. А вместо престола с мощами мученика, на котором положено по церковным правилам служить литургию, мы брали самого широкоплечего из наших собратьев — заключенных священников, — он раздевался по пояс, ложился, и на его груди служили литургию.
В лагере все были мучениками и исповедниками и в любой момент могли принять мученическую смерть за Христа.
— А как же, батюшка, вы совершали великое освящение воды в день Крещения? Ведь если молитвы литургии помнят наизусть многие священники, то молитвы на Крещение читаются однажды в год и они очень длинные?
— А нам и не нужно было помнить эти молитвы. Ведь если хоть в одном месте Вселенной в православном храме совершается чин Великого освящения воды, то по молитвам Святой Церкви освящается и «всех вод естество» — вся вода во всем мире делается крещенской и святой. В этот день мы брали воду из любого источника, и она была нетленной, благодатной, крещенской.
Путь к Богу
Страх увидеть в себе Бога
Блез Паскаль:
«Есть только три разряда людей. Одни обрели Бога и служат ему, люди эти разумны и счастливы. Другие не нашли и не ищут Его, эти безумны и несчастливы. Третьи не обрели, но ищут Его, эти люди разумны, но еще несчастливы».
Федор Достоевский:
«…Мерзавцы дразнили меня необразованною и ретроградною верою в Бога. Этим олухам и не снилось такой силы отрицание Бога, какое положено в Инквизиторе и в предшествовавшей главе, которому ответом служит весь роман. Не как дурак же, фанатик, я верую в Бога. И эти хотели меня учить и смеялись над моим неразвитием. Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицание, которое перешел я. Им ли меня учить».
Человек страшится встретить самого себя, потому что, найдя себя, человек может найти Бога. А Бога не хочет человек встретить. Оттого человек страшится своей великой глубины и убегает всю жизнь от малейшего углубления в себя. Весь бег его жизни, вся сутолока мира, вся динамика его цивилизации с ее нивелировкой и стандартизацией жизни, ее развлечения и увлечения, заботы, планы и энтузиазм словно изгоняют человека от Лица Божия и лишают человеческого лица.
Но…камо (куда) пойду от Духа Твоего, Господи, и от Лица Твоего камо бежу? (Пс 138, 7). Этого еще многие не понимают. Порыв неверующего или маловерующего человечества направлен к тому, чтобы бежать от своей глубины, от своей тишины, где скрыто райское блаженство, где Бог встречает человека. Бежит человек от духовного мира — куда?
В порочный круг внешнего творчества, внешних задач, внешних отношений к людям, преходящих успехов, мгновенно возникающих, никогда не насыщающих радостей. И человек все более боится остаться наедине с самим собою. Он уже больше не смотрит на звезды, не задумывается в тишине над жизнью. Глубина его души, могущей вместить великую любовь Самого Творца, не радостное для него, но жуткое видение. Человек боится глубины своего бессмертного «я», своей абсолютности, «способности на все»: возможной бездны своего преступления и предельной своей самоотдачи Богу.
И во всем человек страшится боли своей и неизвестного как неожиданной боли. Страшится он и самого страха своего, ибо страх есть боль; и радости даже иногда страшится человек, ибо радость неверна и, уходя, приносит боль; человек может страшиться радостных своих надежд. Как глубок человек, так таинственно-безбрежен мир его духа; можно поистине сказать: такой дух, как человеческий, мог быть дан только бессмертному человеку.
Архиепископ Иоанн (Шаховской)
В чем тут дело?
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл:
«Еще недавно наша Церковь в общественном сознании представлялась как некая резервация для неудачников, людей, не нашедших места в жизни. Типичный облик прихожанина православного храма, культивируемый тогда средствами массовой информации, — это либо старушка-пенсионерка, либо, в крайне редких случаях, «юноша бледный со взором горящим». О том, что православная вера может стать сильнейшим источником мотивации в любой сфере человеческой деятельности, никто всерьез говорить не хотел. Однако сегодня положение дел иное…все больше людей из самых разных слоев общества…основывают свою жизнь, причем не только личную и семейную, но и профессиональную, на краеугольном камне веры. Это свидетельствует о том, что Русская Церковь жива и плодоносна; это позволяет смотреть в будущее с осторожным оптимизмом, вспоминая слова апостола Павла о том, что «малая закваска заквашивает все тесто» (Гал 5, 9)».
Виктор Васнецов (1848–1926):
«Разум не оправдывает только веру в Бога, но требует Бога… Вся история человечества есть борьба человека-зверя с человеком духовным, и там, где чувствовалась победа человека над зверем, там сиял свет Христов…Я не отвергаю искусства вне Церкви, искусство должно служить всей жизни, всем лучшим сторонам человеческого духа— где оно может, но в храме художник соприкасается с самой положительной стороной человеческого духа — с человеком идеала»