Чтение онлайн

– Говорите, - велел принц.

– Герцогиня Рэйвен Арис арестована за похищение Его Высочества принца Армана и Её Высочество принцессу Нафрит.
– Отрапортовал один из “шкафчиков”. Я поперхнулась чаем, а Рауль нахмурился сильнее, чем когда они только вошли.

– Чей приказ?
– Поинтересовался Рауль. Хотя, даже мне понятно, что приказывать своим гвардейцам может только император. Или императрица, что вряд ли.

– Его Величества, - ответил другой “шкафчик”.
– Приказано немедленно проводить Её Светлость в подземелье.

Увы, принц ничего не мог сделать - эти люди подчиняются только императору, и если он приказал доставить меня в камеру, то они это сделают, даже если принц решит за меня вступиться или я буду сопротивляться. А я этого делать не собираюсь - силы не равны, а убивать я не хочу и не буду. Делать нечего, поплелась в подземелье. Вели меня, как особо опасного преступника: два императорских гвардейца впереди, два сзади. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

Остаётся надеяться, что младший принц всё-таки придет и все объяснит (или его найдут и силой приволокут во дворец), а меня выпустят. Очень хочу посмотреть ему в глаза и спросить: “Какого, простите, хрена?!” Почему он оставил меня одну разгребать проблемы, которые сам же мне и создал?! А ещё больше хочется потоптаться по его наглой моське и от души поплевать на его же могильный холмик!

Сижу за решеткой в темнице сырой!

Вскормленный вневоле орёл молодой!

Скандировала я, обнимая прутья клетки, в которой пришлось обосноваться вчера днём.

До ужина я ещё пыталась решить, как быть дальше, какую линию поведения выбрать и надеялась на скорое возвращение блудного принца. Арман не пришёл. Как не пришёл и Рауль. Ко мне вообще никто не шёл, кроме тюремщика, принесшего ужин - какую-то подозрительного вида кашу. Или суп? Эм… хотя, возможно, это было пюре. В общем, я это есть не стала. Зато содержимое моей, с позволения сказать, тарелки с большим удовольствием схомячил мой сосед: мужик неопределённого возраста и телосложения, грязный и лохматый.

После ужина я лежала на доске, громко названной кроватью, и пялилась в потолок.

Когда трещинки были посчитаны (одна тысяча триста пятьдесят четыре… примерно… очень примерно), я обратилась к соседу с вопросом: “В чем смысл жизни?” Мы долго рассуждали и спорили на эту тему, но к общему мнению так и не пришли, поскольку явился тюремщик и сообщил, что для моего соседа вопрос о смысле жизни уже не актуален, поскольку через примерно двадцать минут она (жизнь) завершится. Окончательно и бесповоротно.

Так я лишилась интересного собеседника, последнего соседа (второго увели куда-то ещё до ужина и до сих пор не вернули, подозреваю, для него вопрос смысла жизнь тоже более не актуален) и единственного слушателя. Поэтому, с утра пораньше я занимаюсь исправлением скверного вкуса тюремщиков путём внедрения в их головы русского фольклора. И не только его.

Когда в решетчатое окно моей клетки пробился первый луч солнца, я на всю темницу заорала слова:

Вот он - рассвет!

Выхода нет!

Ключ поверни

И отпустиитеее!

Услышав тяжелые шаги по каменной лестнице, притихла на пару мгновений, и продолжила с новыми силами:

Вот кто-то с леестницыы спустилсяяя!

Наверно стражник мой идёооот!

Шаги неумолимо приближались и я боковым зрением заметила в утренних сумерках еле различимый силуэт вчерашнего тюремщика.

Мереещецааа!

То ли большаая, то ли малая

Медведицааа!!!

– Чё орешь?
– Сипло спросил мужик.

– Холодно, - ляпнула я первое, что в голову пришло, - мне бы одеялко бы…

– Ага, - ухмыльнулся тюремщик, - а ещё подушку, перинку и ключи от клетки!

– Не хочешь, как хочешь, - пожала я плечами.

Холодно, холодно, холодно!

На морозе песни пеееть!

Понятий не имею, откуда у меня такой отвратительный музыкальный слух и куда делся мой соловьиный голосок, но темница, видимо, напрочь отбивает все комплексы и является отличным мотиватором для развития своих скрытых талантов, обнаруженных только что совершенно случайно. А тюремщик, поморщившись, ушёл обратно, бренча железками (ключами, надо полагать). А после моего надрывного:

Любо, братцы, лююбоо,

Любо, братцы, жиить!

Мужик с ключами вернулся, кинул мне покрывало со словами: “В девять моя смена закончится, до этого времени молчи. А потом ори сколько влезет!” Обрадовавшись такой щедрости, я клятвенно заверила тюремщика: “Молчать буду как рыба!”

Под покрывалом я даже умудрилась задремать. Проснулась от громкого смеха и бряцанья железных дверей. Стало быть смена “почетного караула” местной темницы.

“Значит, можно снова петь,” – зевая подумала я. Но пригревшись под покрывальцем, снова уснула.

Проснулась, когда в окно (хотя больше оно походило на щель в конце тоннеля) вовсю светило яркое весеннее солнце. Ещё полдня я пела. Ну, как пела… орала, всё, что приходило в голову.

Расстелив покрывальце на полу, я улеглась на него. Головой лежала прямо к решетке, мне так свет в оконце виднее. Глядя на плывущие в небе облака и щурясь от яркого света, снова затянула:

Я на солнышке лежу!

Я на солнышко гляжуу!

Все лежууу и лежууу

И на солнышко гляжуу!

Когда мимо моей камеры в очередной раз проходил нервный тюремщик в чёрном, я решила поделиться с ним ценной информацией и предложить сотрудничество:

Чёрный дяядькааа, что ты вьёошьсяяя

Над моеею головой?

Тишины ты не добьёошьсяяя,

Лучше, дядькаа, со мной спооой!

Тюремщик сплюнул, выругался и, громко топая, ушёл восвояси. А мне как-то надоело уже петь, и я решила ознакомить местный неискушенный в поэзии народ с творчеством русских классиков, подстраивая бессмертные строки под своё настроение.

Я Вас любил! Любовь ещё быть может

В душе моей угасла не совсем,

Но пусть Вас это больше не тревожит,

Идите нафиг, без раздумий, насовсем!

После обеда, который я тоже не съела, хотя желудок громко намекал, что пора бы уже отбросить брезгливость, ко мне наконец-то пришли. Меня навестил старший принц, выглядящий при этом не очень: под глазами залегли тени, лоб нахмурен, брови сошлись к переносице, руки сжаты в кулаки… что это с ним?