Чтение онлайн

— Аврора Михайловна, — я вздрогнула, услышав этот голос. Он словно дьявольская сущность, соблазн, которому невозможно противостоять. Идеальный в своей порочности. Одним словом. Распутин. Я думала он оставил меня в покое. Ладно, думала до звонка Алины, которая сказала, что он приехал ночью и разбудил ее с Романовским. Но я надеялась, что хотя бы сегодня… Зря…

Он отталкивается от стены и пружинистым шагом идет ко мне. Именно так приближаются тигры. Незаметно, из тени, нападая на жертву внезапно. И мне очень хочется стать его жертвой. Внутри все кипит только от одного взгляда на это совершенное тело, изгиб губ и ведьминские зеленые глаза, что он пытается прикрыть челкой. А футболка не скрывает литых мышц. Он немного взъерошен, словно только сейчас встал с кровати.

— Вы меня напугали, Распутин. Что вы делаете здесь в такое время. Пары давно закончились.

— Вот и я думаю. Пары давно закончились, а Аврора Михайловна все еще здесь, наверное, ищет приключений на свой идеальный зад, — его рука совершенно незаметно проходится по моей попке, наглухо закрытой юбкой, но даже через нее проносится ворох мурашек. Но я строго бью его по руке и усмехаюсь.

— Вас, Распутин, должны волновать не мои части тела, какими бы они не были. А сдача моего предмета. Мы ведь с вами знаем, что ваш богатый папочка больше вам не поможет.

Черт, сосет под ложечкой, потому что не папочка, а декан уже напомнил мне, что Распутин сдал почти все, кроме моего предмета. И почему я не даюсь. Может быть боюсь, что он оставит меня в покое. И больше не будет преследовать. Бред же с одной стороны… А с другой…

С этим своим преимуществом, я вскидываю подбородок и делаю шаг вперед, чтобы гордо удалиться, и прекратить дышать с ним одним воздухом, который с каждой секундой становится все гуще. Но вдруг голову разрывает адская боль. Этот подонок просто схватил меня за пучок и дернул назад. Я вскрикнула, вскинув руки выше головы, и вдруг оказалась прижата к стене.

Черт, как же больно. Но стоит его лицу приблизиться, как у боли появляться союзник, стягивающее пленкой низ живота — возбуждение… Сука… Отпусти!

Я хотела закричать, даже открыла рот, но его ладонь крепко-накрепко зажала мне его, пока вторая полезла под юбку. Я дергалась, скорее ради приличия, потому что его пальцы на моем теле, даже его кулак в моих волосах не казались чужими. И я бы даже сыграла в его игру, но следующие слова вынудили меня распахнуть глаза шире и прислушаться.

— Я ведь просто хотел помириться, Аврора. Даже чертов букет принес, но ты решила, что я недостаточно хорош для тебя. Или может недостаточно фотогеничен?

Господи, откуда у мажора мозги! Я начинаю сопротивляться, но он только сильнее прижимает меня к стене. Вдавливает в нее. Он смотрит то на грудь, часто вздымающуюся от шибко бьющегося сердца, то на губы, что я сжимаю.

— Училка по немецкому языку, что может быть эротичнее. Откуда в тебе столько этой фальшивой морали. Я начал копать, — нет, нет, только не это, пожалуйста! — Пробил по базе. Было сложно, но я нашел кое-что на тебя, Аврора Михайловна.

Не смей! Не смей!

— Я нашел твой грязный маленький секрет, и теперь, училка, ты не только поставишь мне пятерку по экзамену, напишешь за меня дипломную работу. Ты еще будешь выполнять все мои грязные фантазии. Камеры у меня нет, но, надеюсь, и без нее ты отсосешь мне достаточно глубоко.

— Сука, — вою я, понимая, что он все знает, что может все рассказать, даже показать те злосчастные ролики, о которых я узнала слишком поздно, из-за который я впервые в жизни хотела совершить убийство. А теперь, спустя несколько лет, правда снова вылезла наружу. Что ему от меня нужно? Минет. Ладно. Я даже дам трахнуть себя, только чтобы он больше никогда ко мне не подходил. — Платон, стой.

Он уже расстёгивает ремень, а я в панике глаза скашиваю, никого нет. Но ведь могут прийти, могут потом доложить. Он вытащил свой огромный член и уже водил им головкой по моим губам. Черт, он уже на грани…

— Платон, не здесь же,

— Здесь, сука, я хочу трахнуть тебя именно здесь, — он надавливает мне на щеки, всовывая палец между пересохших губ, а я задыхаюсь и чувствую, как скапливается сладкая влага во рту, как стекает по подбородку, как намокает ворот рубашки. На, черт тебя, дери!

Кусаю палец и тут же получаю новый рывок за волосы.

— Еще раз укусишь, будешь сосать без зубов.

— Да послушай ты, — совсем свихнулся, в его глазах ни грамма разума. — Если нас сейчас увидят, весь смысл шантажа сойдет на нет, понимаешь. Я и так буду опозорена. Платон, твою мать.

Он головой трясет, рукой проводит по лицу и на меня смотрит, словно не видит.

— А когда в порнухе снималась, не думала о позоре?

Я бы могла сейчас ему все рассказать, но слышать в его голосе смех и недоверие противно будет. Только хуже сделала..

— Ты можешь думать, что хочешь.

— Прогресс на лицо, Уже на ты. Ладно, пошли, — дергает он меня и тащит по коридору, а я снова вырываюсь.

— Платон, черт тебя дери. Мы должны выйти не вместе, иначе….

— Шантаж потеряет смысл, потому что ты и так будешь опозорена, — кривляется он и руки в карманы джинсов сует. Волосы бы его причесать, а то сейчас он похож на тасманского дьявола, который только что кружился в вихре. — Я буду в машине. И попробуй не прийти. Найду и выебу. И мне плевать, что именно ты будешь в этом время делать.

— Поняла?

— Да поняла я, иди уже.

Он поплёлся на выход, а я дождалась статуей, когда он скроется за поворотом и прислонилась к стене. По голове бегали приятные муражки, словно после холодной улицы, я зашла в тепло, а на лице невольно, совершенно бездумно играла улыбка. Он не сдаст меня, потому что не захочет упустить шанс потрахаться с порнозвездой по его мнению. Он уже идет на поводу моих желаний, иначе я бы сосала прямо здесь. Облизываю губы, чувствуя солоноватый вкус его кожи.

Вопрос лишь в том, как теперь на этом сыграть.

Вместо того, чтобы направиться прямиком к машине Платона и пойти на поводу его шантажа, я прошу охранника Саныча открыть мне черный ход, причем даже не вру, когда сообщаю, что меня ждет назойливый поклонник. Спешу на метро, слушая спокойный ритм своего сердца и пытаясь понять, какую тактику поведения выбрать с Распутиным. В конце концов он просто мальчишка, которому очень нужна определенная игрушка, и к моему несчастью ею стала я. Потому что, не обращала на него внимания или не пала жертвой его убийственного обаяния?

Наверное, надо просто переспать с ним и он оставит меня в покое. Все просто, только я все равно бегу на метро, стараясь отсрочить неизбежное. Спешу домой закрыться. Не хочу сегодня, подумаю обо всем завтра. Один день подождет, не обломается.

На губах невольно возникает улыбка, потому что он стоит там, возле вуза и ждет, когда я наконец выйду. Вот только улыбка сползает так же быстро, как появилась, когда я замечаю его машину возле подъезда своего дома. Застываю в арке, оставаясь в тени и не могу пошевелиться. Хотела ведь выиграть день, но сейчас прекрасно понимаю, что мои игры будут только сильнее злить его. И в итоге обыкновенный секс может получиться актом насилия. Он это может, бесспорно.