Чтение онлайн

— Удачи, — пожелала я, но претендовать на искренность не могла.

Спрятавшись за ширмой, ждала, пока девушка выйдет в гостиную. Я даже имени ее не знала, но Оливия права. Мне не должно быть до нее никакого дела. Отныне я обязана заботиться только о себе. Эгар предал меня, как не смог бы предать никто другой. Хотел взять меня силой — такого я не ожидала даже в самом кошмарном сне. Больше меня здесь ничто не держит. Только о Дейриде сердце по-прежнему болит, но была уверена: он сможет позаботиться о себе.

Время тянулось слишком медленно. Услышав, как хлопнула дверь, я спешно оделась в брючный костюм для верховой езды и накинула на плечи черный плащ. Захватив кинжал, переданный Оливией, спрятала волосы под капюшоном. Ни денег, ни украшений — ничего не брала с собой, чтобы не попасться. Останавливаться в пути не собиралась, но для начала нужно было выбраться из дворца.

В коридоре не было стражников. Не знаю, куда они делись, но я была благодарна Оливии за всестороннюю помощь. Она абсолютно все взяла на себя, чтобы помочь мне. Я этого никогда не забуду и до конца своих дней буду молиться за нее Всевышнему.

Толкнув дверь для прислуги, я спешно скользнула на темную лестницу. Ступеньки здесь были грубыми, пыльными, но их чистота волновала меня в последнюю очередь. Действовала осторожно, но тем не менее старалась спускаться быстро. Лишь раз останавливалась, когда послышались чужие голоса, но они исчезли так же легко, как и появились.

— Мадмуазель Рейоро? — приглушенно вопросил кучер, спрыгивая с козел и воровато оглядываясь по сторонам.

— Это я, — благодарно кивнула, когда он открыл передо мной дверцу.

— Спрячьтесь под сиденье, — напутствовал пожилой мужчина. — Там есть плед.

Взяв плед, я подняла сиденье и забралась внутрь в ящик, куда обычно ставили сундук с вещами. Пришлось изогнуться, чтобы лечь удобнее. Сверху на себя накинула плед. Темно, тесно, неуютно, нечем дышать — все это казалось сущими мелочами. Сердце подпрыгивало, в страхе билось о грудную клетку, а я старалась дышать ровно. Действие успокоительных капель не продлилось слишком долго. Время потеряло свой счет.

Просто знала, что уже вечереет, и молилась, чтобы ночь скрыла меня от всех бед.

Карета остановилась.

Я отчетливо ощутила, как остановился экипаж. Кони заржали.

Слышала голоса, но не могла разобрать ни слова. Воздуха не хватало, задыхалась от ужаса, что плотно забрался в душу, оплетая своими черными щупальцами. Навряд ли мы уже выехали за пределы дворцового комплекса. Хотелось верить в лучшее, но дверца кареты скрипнула, а я услышала голос Оливии:

— Проверьте, Ваше Величество. Я клянусь Тьмой, что в моих словах ни грамма лжи.

Все случилось в одно мгновение. Сиденье рывком поднялось, я увидела искаженное яростью лицо императора, а чужая магия спеленала меня, буквально вырывая из ящика. Боль — ее было слишком много. Она затапливала сознание, разрывала внутренности, колола иглами кожу. Я кричала, кричала отчаянно и дико. Билась в настоящей агонии. Казалось, умирала, принимая жестокую кару за свой побег. За неповиновение, за предательство.

Оливия. Я успела увидеть торжество в ее глазах, прежде чем Тьма окончательно забрала меня к себе. Предала. Не отпустила с миром, решив уничтожить. Предала. Не поверила ни единому моему слову. Предала. Никому нельзя доверять. Здесь я одна против всех.

— Ваше Величество, но так нельзя… — слышала я чей-то старческий голос сквозь гул.

Голова невыносимо болела. Тело ломило, ломало, а я не могла пошевелить даже пальцем. С трудом приоткрыла глаза, чтобы увидеть лицо императора. Он держал меня на руках. Губы искривлены в жесткой линии, взгляд горит чистейшей Тьмой, за которой и не разобрать эмоций.

— Мне плевать, — отчеканил он, крепче сжимая меня, но я не ощущала боли.

Едва ли понимала, где нахожусь. Высокий потолок был украшен рисунками с изображениями всех видов магии, которая когда-либо существовала. Роскошная люстра искрилась в свете нескольких сотен свечей, но в помещении словно сгустилась вся Тьма этого мира. Чувствовала холод — он расстилался по коже, обнимал, пропитывал насквозь, будто желал добраться до души. Умерла или еще жива?

— Но я не могу! — воскликнул старик, облаченный в темную хламиду. Я сразу поняла, что это храмовник. — Всевышний принимает только обоюдные клятвы!

— Аделина, ты хочешь жить? — вопросил Дамиан, заметив, что я открыла глаза.

— Да, — выдохнула я, но даже сама себя не слышала.

— Ты слышал? — кивнул он старику, что трясся, словно осиновый лист. — Она ответила согласием. Проводи обряд… Или сам встретишься со Всевышним.

Служитель храма все говорил и говорил — почти монотонно. Даже не пыталась разобрать его слов. Несколько раз проваливалась обратно во Тьму, но Дамиан неизменно возвращал меня обратно. Буквально заставлял смотреть в глаза, гипнотизировал черным как ночь взглядом, удерживал на краю сознания.

— Пожалуйста… — прошептала я, едва размыкая высохшие губы.

Не знала, о чем просила. О свободе? Чтобы отпустил? Чтобы просто не трогал? Но мне казалось важным, чтобы он услышал меня. Чтобы понял.

— Нет, — ответил он, не думая ни секунды.

На голом упрямстве я нащупала пальцами кинжал, что был спрятан за пазухой, но воспользоваться им не успела. Придерживая меня одной рукой, мужчина перехватил мою кисть. Кинжал выпал из ослабевших пальцев и со звоном ударился о каменный пол, вынуждая храмовника замолчать.

— Все? — спросил Дамиан, будто и не слышал его слов.

— Да, Ваше Величество, — неуверенно проблеял мужчина. — Разрешите поздра…

Тьмы стало в разы больше. Успела ощутить, как нас перенес портал, но и только. Вновь провалившись в вязкое марево, очень хорошо осознавала причины происходящего. На меня давила чужая Тьма. Целительский дар вновь шел на конфликт с темным, и чем больше было Тьмы — моей или чужой, неважно, — тем хуже мне становилось. Меня буквально разрывало изнутри.

— Ей нужен отдых, — услышала я, будто сквозь толщу воды.

— Сколько? — сухо спросил Дамиан.

— Утром смогу сказать. Сейчас неясно, с какой скоростью восстанавливается организм. И… Ваше Величество, вам лучше оставить супругу хотя бы ненадолго, — осторожно заметил говоривший, чтобы поспешно добавить: — Ваши артефакты давят на нее.

— Я сам разберусь, что лучше, — выплюнул Дамиан.

Тьма была ко мне благосклонна в эту ночь, но утром я все-таки пришла в себя. Притворялась, что сплю, потому что отчетливо ощущала на себе чужой взгляд. Невыносимо хотелось поежиться, спрятаться, но не двигалась, как бы сильно того ни хотелось.