Неправильные дети
Шрифт:
– Очень хорошо. Сегодня ночью я вернусь в доки и отправлю к вам моего истребителя крыс. Но вашим сиротам лучше не встречаться с Долли. Не надо их пугать.
Милу сдвинула брови. Женщина, которая, по его словам, будет их приёмной матерью или опекуншей, истребляет крыс?
– Отлично, – проскрипела Гассбик. – Значит, мы договорились?
– Они какие-то бледные и тощие. Работа на моём корабле – дело не для слабаков, хозяйка. Если придётся вышвырнуть их тела за борт ещё до окончания путешествия, то меня это не устраивает. Они должны продержаться долгое время, чтобы окупить мои вложения, пока я не приду к вам за новыми, – и торговец рассмеялся.
Милу ещё крепче вцепилась в игрушку. Она была права насчёт него. Ротману необходимы дешёвые рабочие, расходный материал, а не наследники. Мимо её ног пробежала крыса и метнулась под шкаф.
– Когда вы вернётесь? – спросила Гассбик. – Заверяю вас, следующая партия будет откормлена лучше.
– Весной у меня плотный график, – произнёс Ротман. – Думаю, в августе. И ещё кое-что. Девочка с тёмными волосами, которая выглядит так, будто ей место на кладбище. Она не доставит мне лишних неприятностей? Судя по её сегодняшнему выступлению, она не из тех, кто будет ходить по струнке.
– Милу? – фыркнула директриса. – Не стоит из-за неё беспокоиться. Пока вы держите в узде остальных, она будет подчиняться. Маленькое отродье на редкость сентиментально.
– Тогда, хозяйка, мы договорились. Вы будете регулярно, каждый год поставлять мне детей, а я заплачу вам звонкой монетой и помогу избавить приют от вредителей: и от скопища грызунов, и от оборванцев, которых вы не сумели пристроить.
– Мне потребуется час, чтобы подготовить документы, – голос Гассбик звучал в высшей степени довольно, и Милу охватила ярость. – Вам хватит этого времени, чтобы привести Долли?
Милу услышала достаточно. У неё есть час, чтобы пересказать остальным всё, что она слышала, а потом составить план. Она повернулась к лестнице и замерла, когда увидела, что её друзья тоже прокрались по коридору и теперь стоят прямо позади неё.
– Милу? – спросил Сем.
– Сем! – прошипела Милу. – Что вы здесь делаете?
– Мы решили забрать тебя…
Внезапно Милу услышала скрип: похоже, Ротман и Гассбик поднялись на ноги и паркет застонал под их весом. Дверь кабинета со скрежетом отворилась, в коридор просочились клубы табачного дыма, а на освещённую стену легла длинная тень торговца.
– Вести дела с вами – одно удовольствие, – сказал Ротман, его звучный голос разнёсся по коридору.
Милу понимала, что её друзья не успеют добраться до лестницы незамеченными. Остальные, судя по всему, пришли к такому же выводу. Все пятеро стояли, глядя друг на друга расширенными от страха глазами.
Вероятно, моим родителям поставили неутешительный диагноз, из-за которого они временно не имели возможности присматривать за мной. У них была какая-то фобия. Например, боязнь младенцев или маленьких детей. Гассбик впадает в панику из-за грызунов: страх превращает её из злобной ведьмы в трясущийся студень, стоит ей увидеть крысу. А Эг боится ушной серы. Он начинает дрожать, даже если просто услышит эти слова. У младенцев есть некоторое сходство с ушной серой: они тоже липкие и странно пахнут.
Мои родители будут ждать столько, сколько им потребуется, чтобы прийти в норму, а потом снова будут заботиться обо мне. Или они набираются терпения, пока я не повзрослею, чтобы не сниться им в кошмарах.
7
Ротман вышел из кабинета Гассбик вслед за плотным облаком табачного дыма. Милу подтолкнула друзей. Они двигались быстро и бесшумно. Фенна нырнула под комод, Эг втиснулся между шкафами, Сем и Лотта скользнули за первую дверь, а Милу схоронилась среди меховых пальто на вешалке. По её ногам скользнуло что-то мелкое и мохнатое.
Девочка слышала, как мимо процокали туфли директрисы в сопровождении гулких шагов сапог из тюленьей кожи. В этот раз она была по-настоящему благодарна густым, голодным теням, залегавшим в доме. Но сердце всё равно болезненно колотилось в груди.
– Я прослежу, чтобы они были готовы, – проскрипела Гассбик, её голос разнёсся по лестнице.
– Отсюда я сам найду выход, хозяйка. Вы начните готовить документы. Необходимо, чтобы они выглядели правдоподобно, когда нужно будет протащить детей через таможню.
– Не беспокойтесь, мои бумаги всегда безупречны.
Цок. Скрип. Цок. Скрип. Гассбик спускалась по лестнице.
Милу осторожно выглянула из-за пальто.
Она увидела, как тонкая рука тянется из-под комода навстречу серой крысе.
Фенна.
Цок. Скрип. Цок. Скрип.
Фенна схватила грызуна за туловище, но зверёк вывернулся и вонзил зубы в её ладонь. Рука скрылась под комодом, а крыса взбежала по нему, слегка задела лампу и врезалась в вазу, которая зашаталась.
Директриса приюта зашла в коридор и с подозрением огляделась по сторонам.
Милу приникла к щели между пальто. Гассбик стояла перед ней, лицо женщины терялось в тени, неверный свет лампы не падал на неё.
Цок.
Цок.
Цок.
Цок.
Гассбик шагнула к комоду и поправила вазу. Затем нагнулась, наверное, собираясь заглянуть под комод. Испугавшись за подругу, притаившуюся в нескольких сантиметрах от туфель директрисы, Милу быстро забарабанила пальцами по стене. Гассбик сразу же выпрямилась. Девочка испустила тихий крысиный писк.
Дрожащими руками Гассбик взяла вазу и подняла её над головой, как будто собиралась ей в кого-то запустить. Милу перестала стучать. Она надеялась, что директриса в страхе убежит в кабинет. Сдвинув пальто, она прижалась к стене и затаила дыхание. Она хотела исчезнуть. Её голова с тихим стуком ударилась о стену.
Цок.
Цок.
Цок.
Пальто отъехали в сторону.
Милу, моргая, смотрела на директрису, на перекошенном лице которой страх сменился яростью.
– Ты!
Гассбик протянула руку и схватила тряпичную кошку. Милу пыталась прижать её к груди. Так они и боролись, щёки Гассбик от гнева наливались красным, а девочка не хотела отдавать игрушку. И неожиданно, с отвратительным треском, директриса просто оторвала кошке голову.
– Нет! – Милу оцепенело смотрела, как Гассбик отбросила тряпичный обрывок и опять подняла вазу, готовясь нанести удар.
Милу зажмурилась. Директриса испустила душераздирающий вопль. Не вопль ярости, вдруг сообразила девочка, но возглас чистейшего ужаса.
Милу открыла глаза.
Директриса смотрела на стену, глаза у неё вылезли из орбит. Она визжала без остановки. Краем глаза Милу заметила какое-то движение на комоде. Серая крыска Фенны находилась как раз напротив масляной лампы. Девочка перевела взгляд на стену, на которой маячила вытянутая тень грызуна: огромный подёргивающийся нос с длиннющими, точно мечи, усами. Зверёк открыл пасть, усеянную зубами-кинжалами, и взмахнул лапами с серповидными когтями.